"Луиджи! "вскричала Джиневра, входя въ комнату молодаго Офицера; "мой Луиджи! Любовь теперь все наше богатство!"
-- "Мы богатѣе всѣхъ царей земныхъ!" отвѣчалъ онъ.
"Отецъ и мать покинули меня!" сказала она въ глубокой задумчивости.
-- "Я буду любить тебя за нихъ."
"И такъ мы будемъ очень счастливы!" вскричала она съ радостью, въ которой было что-то ужасное.
-- "О, конечно!"...
Бракъ.
Джиневра, оставивъ отца своего, пошла просить Гжу Сервень принять ее подъ свое покровительство и дать ей убѣжище до истеченія срока, назначеннаго закономъ для бракосочетанія съ Луиджи Порта; но здѣсь получила она первыя понятія о горестяхъ, коими, окружены бываютъ въ свѣтѣ тѣ, кои не слѣдуютъ его обычаямъ. Гжа Сервень была очень недовольна вредомъ, нанесеннымъ мужу ея приключеніемъ Джиневры, и потому приняла ее очень холодно. Она вѣжливо и осторожно дала ей почувствовать, чтобъ она не надѣялась на ея помощь. Будучи слишкомъ горда, чтобъ настаивать въ своей просьбѣ, Джиневра, удивленная эгоизмомъ, къ которому еще не привыкла, наняла комнату въ гостинницѣ, недалеко отъ того дома, гдѣ жилъ Луиджи, и съ нетерпѣніемъ дожидалась дня своей свадьбы.
Луиджи Порта проводилъ дни у ногъ своей невѣсты. Пламенная любовь и непорочность чувствъ его разгоняла тучи, которыя родительское проклятіе навѣвало на чело Джиневры. Онъ описывалъ ей будущность такими прелестными красками, что она наконецъ улыбалась; и почти непрерывное очарованіе заставляло ее мало по малу забывать о суровости родителей.
Однажды поутру служанка подала ей нѣсколько большихъ узловъ, принесенныхъ незнакомцемъ. Въ нихъ заключалось бѣлье, матеріи и множество вещей, необходимыхъ для молодой дѣвушки, вступающей въ супружество. Она, узнала въ этомъ прозорливую нѣжность матери. Разбирая сіи подарки, нашла она кошелекъ, содержавшій принадлежащую ей сумму денегъ, къ которой Баронесса прибавила еще плоды собственной своей бережливости. При деньгахъ было письмо, въ коемъ Марія Піомбо умоляла дочь оставить, если еще не поздо, пагубное свое намѣреніе. Она писала, что только при величайшихъ предосторожностяхъ могла доставишь ей сіи слабыя пособія. Письмо заключалось просьбою не укорять ее въ жестокости, если она въ послѣдствіи оставитъ ее безъ помощи; она боялась, что не будетъ болѣе имѣть средствъ оказывать ей вспомоществованіе: ибо Бартоломео принялъ противъ того самыя строгія мѣры. Наконецъ она благословляла ее, желала ей счастія въ супружествѣ и увѣряла, что только и думаетъ о милой дочери.