-- "Но я могу закрыть глаза", продолжалъ Бонапартъ. "Закоренѣлый несчастный обычай вендетты { Vendedа (мщеніе), слово, освященное употребленіемъ въ законный предлогъ всякаго злодѣйства въ отношенія къ непріятелямъ, преимущественно предъ прочими Италіянскими странами, въ Корсикѣ. Въ подлинникѣ весь этотъ разсказъ называется: la Vendetta. Изд. } долго еще будетъ препятствовать утвержденію законовъ въ Корсикѣ," прибавилъ онъ потомъ, говоря самъ съ собой. "Должно впрочемъ истребить его -- во чтобы то ни стало." --
Бонапартъ остался на минуту безмолвнымъ; и Люціанъ далъ знакъ Піомбо не говорить ни слова. Корсиканецъ покачалъ головой съ права, на лѣво, съ видомъ неодобренія.
"Останься здѣсь" -- сказалъ потомъ Консулъ, обращаясь къ Бартоломео -- "мы не будемъ ничего знать о прошломъ. Я велю купить твое имѣніе; и, спустя нѣсколько времени -- послѣ -- мы о тебѣ подумаемъ!-- Но -- чтобъ не было и духу вендетты!-- Помни, что въ Парижѣ не въ Паквисахъ; и, если ты будешь давать волю своему кинжалу, то не проси милости. Здѣсь законъ покровительствуетъ всѣхъ гражданъ и самоуправство не позволяется."--
-- "Ну!" отвѣчалъ Бартоломео, ухвативъ и сжавъ руку Люціана. "Это будетъ между нами на жизнь и на смерть -- и вы можете теперь располагать всѣми Піомбо".
При сихъ словахъ, морщины на челѣ Корсиканца разгладились; и онъ посмотрѣлъ вокругъ себя съ удовольствіемъ.:
"Вамъ тутъ не дурно!.." сказалъ онъ улыбаясь, какъ будто бъ хотѣлъ расположиться здѣсь квартирою. "Это дворець!.. .
-- "Отъ тебя самого зависитъ имѣть также дворецъ въ Парижѣ!.." перервалъ Бонапартъ, мѣряя глазами своего соотечественника. "Мнѣ доведется долго еще смотрѣть вокругъ себя, чтобы сыскать преданнаго друга, которому бы я могъ себя повѣрить." -- Радостный вздохъ вырвался изъ широкой груди Піомбо; онъ протянулъ руку къ Первому Консулу и сказалъ ему:
"Въ тебѣ еще осталось кое-что Корсиканское!"..
Бонапартъ улыбнулся и посмотрѣлъ безмолвно на этого человѣка, который какъ, будто повѣялъ на него воздухомъ его родины -- этого острова, гдѣ недавно, при возвращеній изъ Египта, принятъ онъ былъ съ такимъ энтузіазмомъ, и котораго онъ не долженъ былъ болѣе видѣть. Онѣ далъ знакъ своему брату, и сей послѣдній увелъ съ собой Бартоломео ли Піомбо. Люціанъ спросилъ съ участіемъ о состояніи финансовъ стариннаго покровителя своей фамиліи. Тогда Піомбо, подведя Министра внутреннихъ дѣлъ къ окну, указалъ ему свою жену и Джиневру, сидѣвшихъ на кучѣ каменьевъ, и сказалъ:
"Мы пришли сюда изъ Фонтенебло пѣшкомъ и не принесли съ собой пѣшкомъ и не принесли съ собой ни обола".