-- "Богъ да благословитъ ихъ!" -- сказалъ гусаръ своему товарищу, выходя изъ церкви. Никогда два творенія не были такъ созданы другъ для друга. Родители этой дѣвицы сумазброды. Я не знаю человѣка, который бы храбростью превосходилъ Маіора. Еслибъ всѣ поступали подобно ему, то кто знаетъ, чтобъ могло случиться."
Благословеніе стараго солдата, одно только, которое получили они въ этотъ день, влило утѣшеніе въ сердце Джиневры.
"Прощай, товарищъ!" сказалъ Луиджи квартермистру: "благодарю тебя."
-- "Все къ вашимъ услугамъ, господинъ Маіоръ, располагайте моей душей, мной самимъ, лошадьми и экипажами, все ваше"...
Они разстались, пожавъ другъ другу руку; Луиджи дружественно поблагодарилъ своего хозяина.
"Какъ онъ любитъ тебя!.." сказала Джиневра.
Но Луиджи спѣшилъ уже въ домъ, гдѣ имъ надлежало жить, и они скоро достигли скромнаго своего жилища. Здѣсь лишь, когда дверь была снова заперта, Луиджи, взявъ жену свою въ объятія и крѣпко, прижавъ къ сердцу, вскричалъ:
-- "О! моя Джиневра -- ибо ты теперь моя -- здѣсь настоящій праздникъ! "Здѣсь" -- повторилъ онъ -- "все будетъ намъ, улыбаться..."
Они вмѣстѣ обошли три комнаты, составлявшія все ихъ жилище. Первая комната служила въ одно время гостиной и столовой. На право была спальня; на лѣво большой кабинетъ, которой Луиджи отдѣлалъ для жены. Тушъ были станки, ящики съ красками, бюсты, модели, чучелы, картины, рамы, портфели -- все скромное достояніе артиста.
-- "Здѣсь буду я заниматься!" сказала она съ дѣтскою радостью.