Она съ судорожнымъ движеніемъ прыгнула со стула и покраснѣла.
"Могла ли я спать" -- сказала она -- "видя, какъ ты изнуряешь себя работой?"
-- "Но мнѣ одному принадлежитъ это право."
"Могу ли я оставаться въ бездѣйствіи" -- отвѣчала Джиневра и слезы навернулись на глазахъ ея -- "когда я знаю, что всякой кусокъ хлѣба стоитъ намъ капли твоей крови. И бы умерла, еслибъ не присоединила моихъ усилій къ твоимъ... Не должно ли все быть общимъ между нами, радостной горе..."
-- "Какъ она озябла! вскричалъ въ отчаяніи Луиджи."Накинь шаль на грудь, моя Джиневра -- ночь холодная, сырая... "
Они подошли къ окну. Джиневра была въ объятіяхъ Луиджи. Она опустила голову на грудь своего возлюбленнаго и оба, погруженные въ глубокое молчаніе, смотрѣли на небо, которое медленно освѣщалось. Быстро неслись сѣрыя облака и заря, занимавшаяся на востокѣ, съ каждымъ мгновеніемъ становилась ярче.
"Видишь ли,"-- сказала Джиневра -- "это предзнаменованіе! Мы будемъ счастливы."
-- "Да, на небесахъ!. " отвѣчалъ Луиджи, съ горькою улыбкой.-- "О! Джиневра! ты, которая достойна была всѣхъ сокровищъ земли!.."
"Твое сердце принадлежитъ мнѣ!.." сказала она съ выраженіемъ радости.
-- "О! я не жалуюсь," возразилъ онъ, крѣпко прижавъ ее къ сердцу. Онъ покрывалъ поцѣлуями прекрасное лице ея, которое уже. начинало терять блескъ молодости, но коего выраженіе было такъ нѣжно, такъ плѣнительно, что онъ не могъ взглянуть на него, не ощутивъ въ сердцѣ своемъ утѣшенія.