-- "Вотъ ужь два дня, какъ я не ѣлъ!" сказалъ онъ ему слабымъ и протяжнымъ голосомъ. "Жена моя умираетъ съ голоду. Я не слыхалъ отъ ней ни одной жалобы. Она, я думаю, будетъ улыбаться въ самый часъ смерти.... "Умоляю тебя, товарищъ" -- прибавилъ онъ съ горькой улыбкой -- "не откажись купить меня. Я крѣпкаго сложенія, не нахожусь болѣе въ службѣ и"...
Офицеръ далъ Луиджи денегъ въ счетъ суммы, которую обѣщался ему заплатить.
Несчастный съ судорожнымъ движеніемъ засмѣялся, видя у себя въ рукахъ горсть золота. Онъ изо всѣхъ силъ побѣжалъ домой, и задыхаясь отъ усталости, восклицалъ по временамъ: "О! моя Джиневра! Джиневра!"
Начинало смеркаться, когда онъ прибѣжалъ домой. Онъ вошелъ тихими шагами, чтобъ не причинить слиткомъ сильнаго волненія женѣ, которую оставилъ въ большой слабости. Послѣдніе лучи солнца, проникая сквозь верхнія стекла оконъ, умирали на лицѣ Джиневры, которая спала, сидя на стулѣ. Ребенокъ лежалъ на груди ея, она крѣпко прижимала его къ себѣ.
-- "Проснись, моя Джиневра," сказалъ онъ, не примѣчая положенія ребенка, отъ котораго отражался въ эту минуту какой-то не естественный блескъ.
Бѣдная мать открыла глаза и, встрѣтивъ взоръ своего Луиджи, улыбнулась; но Луиджи съ ужасомъ отступилъ назадъ: ибо Джиневра совершенно перемѣнилась и онъ едва могъ узнать^ ее. Онъ съ дикой выразительностью показалъ ей золото, которое было у него въ рукахъ. Джиневра машинально засмѣялась; но вдругъ закричала ужаснымъ голосомъ:
-- "Людовикъ! Ребенокъ мой оледенѣлъ!.."
Она взглянула на сына и упала безъ чувствъ? ребенокъ былъ мертвъ.
Луиджи взялъ на руки жену свою, оставивъ при ней ребенка, котораго.она прижимала къ сердцу съ непостижимой силой, и положивъ ее на постель, выбѣжалъ, чтобъ позвать кого нибудь на помощь.
-- "Боже мой!" вскричалъ онъ своему хозяину, котораго встрѣтилъ на лѣстницѣ: "у меня есть золото, и сынъ мой умеръ съ голоду. Мать его умираетъ -- я самъ едва дышу... Помогите намъ..."