И она принялась было объяснять проэктъ своего мужа, какъ вдругъ Демоно, который подкрался къ нимъ на цыпочкахъ, кашлянулъ чтобы показать, что ему не хотѣлось бы этого слышать. Министръ бросилъ на стараго волокиту весьма недовольный взглядъ. Съ нетерпѣніемъ ожидая награды за свои старанія, Демоно чрезвычайно торопился съ докладомъ о назначеніи директора и другихъ чиновниковъ, и отдалъ-было уже этотъ докладъ министру, чтобы на другой день свезти къ своей любезной подписанную бумагу.
Тутъ каммердинеръ министра подошелъ съ таинственнымъ видомъ къ директору канцеляріи, и сказалъ, что его слуга принесъ весьма нужную записку. Демоно прочелъ ее:
"По экстренному случаю я сижу у васъ въ передней. Время дорого. Пріѣзжайте домой.
"Вашъ покорный слуга,
"Гобсекъ."
Онъ вздрогнулъ, увидѣвъ эту подпись. Одни только деньги могли внушить фразу, столь нагло-повелительную, ясную и нѣмую. Если бъ вы и не знали Гобсека, то, увидѣвъ эту записку, тотчасъ бы угадали, что ее писалъ старый ростовщикъ. Зато Демоно, какъ мячъ, по которому сильная рука ударила ракетой, тотчасъ принялъ данное себѣ направленіе, и побѣжалъ домой. Онъ былъ въ положеніи главнокомандующаго, когда начальникъ главнаго штаба скажетъ ему: "Непріятель заходитъ съ тылу съ тридцатью тысячами свѣжаго войска! "
Мы объяснимъ двумя словами, отчего Гобсекъ и Жигонне такъ неожиданно явились на полѣ битвы; потому что они оба сидѣли у Демоно. Часовъ въ восемь вечера, Фаллезъ прискакалъ въ Парижъ и привезъ купчую на землю, пріобрѣтенную для директора канцеляріи. Митралъ тотчасъ снесъ эти документы въ Café de Thémis и отдалъ ихъ ростовщикамъ, которые поспѣшили въ министерскій домъ, но поспѣшили однакожъ пѣшкомъ. Пробило десять часовъ. Демоно затрепеталъ при видѣ ростовщиковъ, которыхъ лица были оживлены взглядомъ, мѣткимъ какъ пуля изъ пистолета, блестящимъ какъ вспышка на полкѣ.
-- Я къ вашимъ услугамъ, господа, сказалъ онъ.
Жигонне, молча указалъ глазами на свои бумаги и на каммердинера.
-- Пойдемте ко мнѣ въ кабинетъ, сказалъ Демоно.