-- Да и не въ первый разъ ищешь... возразилъ съ усмѣшкою Графъ. Эмилія покраснѣла; и дядя позабавившись нѣсколько минутъ ея замѣшательствомъ, наконецъ сказалъ ей:
-- Эмилія, ты знаешь, что я люблю тебя какъ дочь; потому именно, что въ тебѣ одной вижу еще ту благородную гордость, которую даетъ знатное происхожденіе. Чортъ возьми! кто бы могъ предвидѣть, что хорошія правила сдѣлаются такъ рѣдки! И такъ я хочу быть твоимъ повѣреннымъ, ибо вижу, что ты неравнодушна къ этому молодому дворянину! Но -- никому ни слова! Всѣ твои родные стали бы надъ нами смѣяться., еслибъ, мы пустились въ море подъ ложнымъ флагомъ. Ты знаешь, что это значитъ? И такъ, племянница, я буду тебѣ помогать. Сохранимъ тайну между нами -- и я обѣщаю тебѣ, заманить этотъ бригъ подъ твои перекрестный огонь, въ самую средину нашей гостинной.
-- "А когда дядюшка?...
-- Завтра же....
-- "Но я ни за что не отвѣчаю?....
-- Ни за что! Ты можешь бомбардировать его, зажечь и потомъ бросить какъ старый никуда негодный корабль; если это тебѣ нравится! Вѣдь это не первый не правда ли?
-- "Какъ вы добры, дядюшка!"...
Графъ возвратившись домой, тотчасъ надѣлъ очки, украдкою вынулъ изъ кармана карточку и прочелъ: "Г: Максимиліанъ Лонгвиль, въ улицѣ Сантье."
-- Будь спокойна, любезная племянница -- сказалъ онъ Эмиліи -- ты безъ угрызенія совѣсти можешь закидывать сѣти; онъ принадлежитъ къ одной изъ историческихъ нашихъ фамиліи, и если еще не Перъ Франціи, то вѣрно будетъ....
-- "Почему вы это знаете?"