-- Это моя тайна...
-- "Такъ вамъ извѣстно его имя?"... Графъ въ безмолвіи кивнулъ бѣлой годовой своей, породившей на старый дубовый пень, вокругъ коего шевелятся еще остатки листьевъ, занесенныхъ осеннимъ вѣтромъ.Тогда Эмилія рѣшилась употребить все свое кокетство. Опытная въ искусствѣ обольщать стараго моряка, она осыпала его дѣтскими ласками, нѣжнѣйшими выраженіями, И даже рѣшилась поцѣловать его, чтобъ вывѣдать столь важную для ней тайну. Старикъ, который всю жизнь свою заставлялъ Эмилію играть подобныя сцены и платилъ за нихъ весьма часто нарядомъ или ложей въ Италіянскомъ спектаклѣ, на этотъ разъ захотѣлъ, чтобъ она его попросила и поласкала подолѣе. Но какъ онъ слишкомъ уже длилъ это удовольствіе, то Эмилія разсердилась, отъ ласки перешла къ насмѣшкамъ и надула губы. Мучимая однако любопытствомъ, снова приласкалась къ старику: и нашъ дипломатъ взялъ на конецъ съ племянницы, торжественное обѣщаніе быть впередъ осторожнѣе, добрѣе, скромнѣе, тратить меньше денегъ и особенно все повѣрять ему. Договоръ былъ заключенъ и скрѣпленъ поцѣлуемъ; который морякъ напечатлѣлъ на бѣломъ челѣ Эмиліи; послѣ чего отвелъ ее къ уголъ, посадилъ къ себѣ на колѣна, и, взявъ карточку промежь пальцевъ, открылъ буква за буквою имя: Лонгвиль, и потомъ, рѣшительно отказавшись показать остальное, спряталъ карточку.
Это произшествіе дало новую жизнь сокровенному чувству Эмиліи. Она почти всю ночь рисовала въ воображеніи своемъ блистательныя картины мечтаній, коими питала свои надежды. Благодаря сему столь давно вожделѣнному случаю, наконецъ нашла она болѣе, нежели одно воображаемое существо, чтобы создать для себя источникъ тѣхъ мечтательныхъ благъ, коими любила надѣлять свою будущность. Подобно всѣмъ молодымъ дѣвушкамъ, она не знала опасности любви и супружества, и пристрастилась къ обманчивой ихъ наружности" Чувство это родилось въ ней, какъ раждаются всѣ прихоти юности, сладостныя и жестокія заблужденія, Имѣющія столь пагубное вліяніе на тѣхъ, которые, по неопытности, на себя однихъ принимаютъ попеченіе о будущемъ своемъ счастіи.
На другой день поутру, когда Эмилія еще спала, дядя уже поскакалъ въ Шеврёзъ. Увидя на дворѣ одного прекраснаго павильона молодого человѣка, котораго онъ наканунѣ такъ рѣшительно оскорбилъ, Графъ подошелъ къ п.ему съ дружескою вѣжливостью стариннаго придворнаго.-- "Э! Г. де Лонгвиль -- кто бы подумалъ" что я въ семьдесятъ три года поссорюсь съ сыномъ или внукомъ одного изъ лучшихъ друзей моихъ!.. Я контр-адмиралъ государь мой -- это значитъ, что стрѣляться для меня тоже самое, что выкурить Гаванскую цигарку... Въ мое время это служило забавой, и двое молодыхъ людей не могли сдѣлаться друзьями, не пустивъ другъ другу крови.-- Но, чортъ возьми, вчера, какъ морякъ, я слишкомъ уже нагрузился ромомъ и опрокинулся на васъ... Вашу руку?-- Скорѣй соглашусь я перенести отъ потомка Лонгвилей сто ударовъ хлыстомъ, чѣмъ сдѣлать малѣйшее оскорбленіе его сѣмейству."
Молодой человѣкъ, какъ ни старался съ холодностію принять привѣтствіе Графа Кергаруэ, не могъ долго сопротивляться добродушному и откровенному его обхожденію и пожалъ ему тотчасъ руку. Тогда Графъ прибавилъ.-- Вы только что хотѣли садиться на лошадь? Такъ поѣдемъ-те вмѣстѣ -- и если вы не имѣете другихъ намѣреній, то я приглашаю васъ сегодня обѣдать въ Бонневальскій павильонъ. Тамъ будетъ племянникъ мой, Графъ де Фонтень: вамъ непремѣнно надобно съ нимъ познакомиться! Да -- чортъ возьми -- въ вознагражденіе за мою грубость я хочу представить васъ пяти прекраснѣйшимъ женщинамъ изъ всего Парижа. Ге, ге! Молодой человѣкъ, вы уже не такъ сердито смотрите!... Я люблю молодыхъ людей!.. Я люблю видѣть ихъ счастливыми. Это напоминаетъ мнѣ благословенное время 1771, 1772 и слѣдующихъ годовъ, Когда не было недостатка ни въ любовныхъ приключеніяхъ, ни въ дуэляхъ!... Тогда весело жили!.. Теперь вы обо всемъ разсуждаете и обо всемъ хлопочете, какъ будто бъ не было ни XV го, ни XVI го вѣка!"
"Но мы кажется нравы, ибо XVI ое столѣтіе доставило Европѣ одну религіозную свободу, между тѣмъ Какъ XIX ое."...
Оставимъ разговоръ о политикѣ... Я, изволите видѣть, ультра: но не мѣшаю молодымъ людямъ быть революціонерами, лишь бы только они оставили мнѣ свободу заплетать черною лентою маленькой пучекъ мои à la Frédéric.
Когда Графъ и молодой сопутникъ его доѣхали до средины лѣса, то морякъ, завидя довольно тонкую березу, остановилъ лошадь, взялъ одинъ изъ пистолетовъ и, въ пятнадцати шагахъ разстоянія, всадилъ пулю въ самую средину дерева.
-- "Видите ли теперь, что я не боюсь дуэли!" сказалъ онъ съ комическою важностью, взглянувъ на Г. Лонгвиля.
-- И я также;-- возразилъ послѣдній, и зарядивъ поспѣшно свой пистолетъ, прицѣлился въ то мѣсто, куда попала пуля Графа, и не далъ промаха.