-- "Вотъ что называется отлично воспитанный молодой человѣкъ!" воскликнулъ въ восхищеніи морякъ.
Въ продолженіе своей прогулки съ тѣмъ, котораго онъ почиталъ уже своимъ племянникомъ, Графъ нашелъ тысячу случаевъ распросить его о разныхъ бездѣлкахъ, коихъ основательное познаніе составляло, по его кодексу, совершеннаго дворянина.
"Есть ли у васъ долги?" сказалъ онъ наконецъ своему товарищу послѣ многихъ вопросовъ.
-- Нѣтъ, сударь.
-- "Какъ! вы все покупаете на чистыя деньги?"
-- Безъ сомнѣнія, сударь, иначе мы потеряли бы довѣренность и всякое уваженіе.
-- "Но, по крайней мѣрѣ, у васъ нѣсколько любовницъ.. А! вы краснѣете! Чортъ возьми! какъ нравы перемѣнились! Съ этими понятіями о законномъ порядкѣ, Кантизмѣ и свободѣ, молодежь совершенно избаловалась. У васъ нѣтъ ни Гимара, ни Дюте, ни заимодавцевъ, и вы не знаете геральдики; это значитъ, любезный другъ, что вы не воспитаны! Знайте, что тотъ, кто не шалитъ въ молодости, шалитъ въ старости... Да, чортъ возьми, если у меня въ семдесять лѣтъ 80,000 ливровъ дохода -- такъ это отъ того, что я въ тридцать лѣтъ убилъ вдвое болѣе. Не смотря на то, ваши недостатки не помѣшаютъ мнѣ представить васъ въ Бонневальскомъ павильонѣ. Вы обѣщали мнѣ пріѣхать и я васъ тамъ дожидаюсь.
-- Какой странной старикашка! подумалъ Лонгвиль: сѣдъ какъ лунь, и свѣжъ не по лѣтамъ. Но не смотря на его простодушіе, я не очень довѣряю ему. Не мѣшаетъ съѣздить въ Бонневальскій павильонъ, потому что тамъ, говорятъ, есть прекрасныя женщины: но надобно сойти съ ума, чтобъ, остаться тамъ обѣдать!
На другой день, около четырехъ часовъ, когда все общество Бонневальскаго павильона разсѣяно было по гостиной и билліардной, слуга провозгласилъ громко: "Господинъ Лонгвиль!"
При имени, которое Графъ Кергаруэ такъ расхвалилъ обществу Бонневальскаго павильона, всѣ, даже игрокъ $ готовившійся сдѣлать шара, сбѣжались частію для того, чтобъ замѣтить, какое дѣйствіе это явленіе произведетъ на Эмилію, частію, чтобы собственными глазами увидѣть Феникса, заслужившаго предпочтеніе предъ такимъ множествомъ соперниковъ.