-- О! говорите, говорите...
Разговаривая такимъ образомъ, они медленными шагами возвратились въ гостинную. Никогда еще Максимиліанъ не казался Эмиліи столь умнымъ, столь любезнымъ. Прекрасная его наружность и привлекательное обращеніе еще болѣе обворожали ее съ тѣхъ поръ, какъ она нѣкоторымъ образомъ удостовѣрилась въ обладаніи сердцемъ, достойнымъ любви всѣхъ женщинъ.
Они съ такимъ плѣнительнымъ выраженіемъ пѣли Италіянскій дуэтъ, что все общество въ восторгѣ осыпало ихъ рукоплесканіемъ. Въ прощаніи ихъ было нѣчто условное, служившее прикрытіе самому сладостному чувству. Однимъ словомъ, этотъ день быль для Эмиліи какъ бы звеномъ^ соединившимъ се навсегда съ участію прекраснаго незнакомца. Можетъ быть, твердость и благородство души, показанныя имъ въ ту минуту, какъ они открыли другъ другу свои чувства, внушили Эмиліи уваженіе, безъ котораго нѣтъ истинной любви.
Когда она осталась одна съ отцемъ въ залѣ, то старый Вандеецъ подошелъ къ ней, дружественно взялъ ее за руку и спросилъ узнала ли она что нибудь о состояніи и семействѣ Г. де Лонгвиля.
-- "Да любезный батюшка"-- отвѣчала она -- "я счастливѣе, нежели сколько могла желать, и никто, кромѣ Г. де Лонгвиля не будетъ моимъ мужемъ".
-- Хорошо, Эмилія, возразилъ Графъ. Я знаю, что мнѣ остается теперь дѣлать.
-- "Развѣ есть какое нибудь препятствіе?" спросила она съ живѣйшимъ безпокойствомъ.
-- Другъ мой, этотъ молодой человѣкъ совершенно не извѣстенъ; но, какъ скоро ты къ нему не равнодушна, то и я люблю его, какъ сына, если только онъ не безчестный человѣкъ.
-- "Безчестный человѣкъ!" возразила Эмилія: "о! на этотъ счетъ я спокойна! Дядюшка можетъ вамъ за него поручиться; вѣдь онъ намъ его представилъ."
-- Скажите, любезный дядюшка не ужели это Флибюстьеръ, разбойникъ или корсеръ?...