-- Соседка! -- воскликнула госпожа Воке. -- Вы отказываетесь посмотреть переделку "Отшельника", произведения, написанного в подражание "Атала" Шатобриана? Мы с таким увлечением читали его, оно так красиво, что этим летом мы плакали под липами, как Магдалины Элодийские; не говорю уже о том, что это произведение нравственное и может быть назидательным для вашей барышни.
--- Ходить в театр нам не пристало, -- ответила Викторина.
-- Смотрите, эти уже готовы, -- сказал Вотрен, смешно поворачивая головы папаши Горио и Эжена.
Положив голову студента на стул, так, чтобы тому удобно было спать, он горячо поцеловал его в лоб и пропел:
Спи, о любовь моя,
тебя храню бессменно я.
-- Боюсь, не заболел ли он, -- сказала Викторина. -- В таком случае оставайтесь поухаживать за ним, -- подхватил Вотрен. -- Вот долг покорной жены, -- шепнул он ей на ухо, -- этот юноша обожает вас, и вы станете его женушкой, предсказываю вам. В конце концов, -- добавил он громогласно, -- они пользовались уважением всей округи, жили счастливо и оставили многочисленное потомство. Так кончаются все романы. Идемте, мамаша, -- обратился он к госпоже Воке, обнимая ее, -- наденьте шляпу, выходное платье с цветами, шарф графини. Я схожу за извозчиком... сам схожу.
И он удалился, напевая:
О, солнце, солнце! Божество,
Чьей силой тыквы дивно зреют!