-- Вы близки с мадемуазель Мишоно, -- сказал он Пуаре, -- переговорите с ней, разъясните ей, что она должна убраться сию же минуту.
-- Сию же минуту? -- повторил Пуаре, опешив. Потом он подошел к старухе и шепнул ей что-то.
-- Но я заплатила вперед, я живу здесь за свои денежки, как и все прочие, -- сказала она, окидывая столовников ехидным взглядом.
-- Ваши деньги не пропадут! Мы сложимся и вернем вам их, -- промолвил Растиньяк.
-- Господин Растиньяк заодно с Коленом, -- ответила Мишоно, бросая на студента ядовито-вопросительный взгляд, -- нетрудно догадаться почему.
При этих словах Эжен подскочил, словно собираясь ринуться на старую деву и задушить ее. Взгляд Мишоно, коварство которого он постиг, пролил ужасающий свет в его душу.
-- Не связывайтесь с ней! -- вскричали пансионеры.
Растиньяк скрестил руки и ничего не ответил,
-- Покончим с мадемуазель Иудой, -- сказал художник, обращаясь к госпоже Воке. -- Сударыня, ежели вы не выставите Мишоно, мы все уйдем из вашей лачуги и разблаговестим везде, что здесь живут одни шпионы и каторжники. В противном случае все мы будем молчать; в конце концов, это может случиться и в самом лучшем обществе, пока не станут клеймить каторжникам лоб и не запретят им прикидываться парижскими буржуа и корчить из себя безобидных шутников.
Услышав это, госпожа Воке очнулась, точно по мановению волшебного жезла, встала, скрестила руки на груди, открыла свои светлые глаза, в которых не было и следа слез.