-- Уйдет!
-- Не уйдет!
Эти чередовавшиеся восклицания и прорывавшаяся в речах пансионеров враждебность принудили Мишоно уйти, после того как она тихо переговорила с хозяйкой об условиях.
-- Я переезжаю к госпоже Бюно, -- объявила она угрожающе.
-- Куда вам будет угодно, мадемуазель, -- ответила госпожа Воке, жестоко оскорбленная тем, что Мишоно выбрала пансион, ненавистный вдове потому, что был ей конкурентом. -- Переезжайте к Бюно, она будет поить вас кислым вином и кормить отбросами.
Пансионеры в глубочайшем молчании выстроились в две шеренги.
Пуаре так нежно поглядывал на Мишоно, проявлял такую наивную нерешительность, не зная, последовать ли за нею или остаться, что пансионеры, обрадованные предстоящим уходом Мишоно, переглянувшись, расхохотались.
-- Кис, кис, кис, Пуаре! -- крикнул художник. -- Шагом марш! Гоп-ля! Гоп-ля!
Музейный служащий запел со смешными интонациями начало, известного романса:
Как в Сирию поехал Красив и юн Дюнуа...