-- Бедный малый! Он верен, как пес, -- сказала Сильвия.
-- Время глухое! У каждого уже есть угол! Где я возьму жильцов? В голове моей мутится! Эта ведьма Мишоно отбила у меня Пуаре. Чем она его привязала к себе? Он ходит за ней по пятам, как собачонка!
-- О, что ни говорите, старые девы -- проныры, -- заметила Сильвия, покачивая головой.
-- По-ихнему выходит, что милый господин Вотрен каторжник! -- продолжала вдова. -- Ах, Сильвия! У меня ум за разум заходит, я все еще не верю этому. Такой весельчак, и кофея с ромом пил на пятнадцать франков в месяц, и никогда не оставался должен ни сантима!
-- И был щедр! -- сказал Кристоф.
-- Тут ошибка, -- заметила Сильвия.
-- Да нет, он сам сознался, -- возразила госпожа Воке. -- И сказать только, что все это произошло в моем доме, в квартире, где тишь да гладь! Право, все это мне приснилось. Правда и то, что мы видели, как с Луи XVI случилась неприятность, видели падение императора, видели возвращение его и вторичное падение -- все это в порядке вещей; но с пансионами таких превратностей не бывает: без короля можно обойтись, а без еды нельзя, и когда честная женщина, урожденная де Конфлан, отпускает такие хорошие обеды, тогда... разве что начинается светопреставление... Да, да, это светопреставление!
-- И подумать только, что Мишоно, из-за которой вы терпите такие убытки, по слухам, получит тысячу экю ренты! -- воскликнула Сильвия.
-- Не говори со мной об этой злодейке! -- сказала госпожа Воке. -- И в довершение всего она переехала к Бюно! Да она на все способна, она, наверное, в свое время творила всякие ужасы, убивала, воровала! На каторгу вместо этого бедняги следовало бы отправить ее...
В эту минуту позвонили Эжен и папаша Горио.