-- Надеюсь. А что, если бы вы подписали его, папа?
-- Верно, верно! Как это я забыл! Ну, и дурак же я! Но мне сделалось дурно, Нази, не сердись на меня. Пришли мне сказать, когда у тебя все уладится. Нет, я сам приду. Впрочем, нет, не приду, я не могу больше видеть твоего мужа, я способен убить его на месте. Что касается перевода твоего имущества на его имя, то он будет иметь дело со мной. Иди, иди скорее, дитя мое, и заставь Максима стать благоразумным.
Эжен не мог прийти в себя от изумления.
-- Бедняжка Анастази всегда была очень вспыльчива, -- сказала госпожа де Нусинген, -- но у нее доброе сердце.
-- Она вернулась за передаточной надписью, -- шепнул Эжен Дельфине.
-- Вы думаете?
-- Я рад был бы не думать так. Остерегайтесь ее,-- ответил Растиньяк и поднял глаза к небу, словно доверяя богу мысли, которые не осмеливался высказать.
-- Да, она всегда разыгрывала комедии, а бедный батюшка попадает на ее удочку.
-- Как вы себя чувствуете, дорогой папаша Горио? -- спросил Растиньяк.
-- Мне хочется спать.