-- Дорогой папаша Горио, успокойтесь, успокойтесь, не волнуйтесь, не думайте.
-- Не видеть их -- вот агония!
-- Вы их сейчас увидите.
-- Правда? -- растерянно крикнул старик. -- О! Увижу! Я их увижу, услышу их голос. Я умру счастливым. Да, жить мне больше не хочется, я больше не дорожу жизнью. Чем дальше, тем больше в ней было горя. Но увидеть их, коснуться их платья! О, только бы коснуться их платья! Это так немного; только бы осязать что-нибудь, что принадлежит им! Дайте мне их волосы... Я хочу...
Голова его опрокинулась на подушку, словно от удара дубиной; руки задвигались по одеялу, как будто хватая волосы дочерей.
-- Благословляю их, -- произнес он с усилием, -- благословляю.
Он вдруг обессилел. В эту минуту вошел Бьяншон.
-- Я встретил Кристофа, -- сказал медик, -- он сейчас приведет тебе извозчика.
Потом он посмотрел на больного, поднял его веко, и студент увидел тусклый, безжизненный глаз.
-- Он больше не придет в себя, -- промолвил Бьяншон, -- думаю, что нет.