Выйдя на подъезд, Эжен заметил, что идет дождь.
-- Ну, этого еще недоставало, -- сказал он сам себе. -- Я только что допустил бестактность и сам не ведаю, в чем она заключается и насколько велика, а в довершение всего испорчу теперь фрак и шляпу! Лучше бы сидеть по-прежнему в своей норе и корпеть над юриспруденцией, не помышляя ни о чем, кроме судейской карьеры. Разве я могу бывать в свете, когда там, чтобы не ударить лицом в грязь, нужна тьма всего: кабриолеты, вычищенные сапоги, прочий необходимый такелаж, золотые цепочки, утром -- белые замшевые перчатки за шесть франков, а вечером непременно желтые! Я влип со старым дуралеем папашей Горио!
Когда он очутился в воротах, кучер наемной кареты, несомненно только что доставивший новобрачных и думавший лишь о том, как бы надуть хозяина, прикарманив плату за несколько незаконных поездок, сделал знак Эжену, увидя его без зонта, во фраке, в белом жилете, в желтых перчатках и вычищенных сапогах. Эжен находился во власти слепой ярости, все глубже и глубже увлекающей молодого человека в пропасть, в которую он сам шагнул, словно надеясь найти выход из нее. Растиньяк, не имевший и двадцати су в кармане, кивнул кучеру в знак согласия и сел в карету, где несколько лепестков померанца и серебряные нити канители подтверждали, что в ней недавно ехали новобрачные.
-- Куда прикажете? -- спросил кучер, успевший снять белые перчатки.
"Черт возьми, -- подумал Эжен, -- раз уж я тону, то надо, по крайней мере, извлечь из этого какую-нибудь пользу!"
-- В особняк де Босеанов! -- прибавил он громко.
-- В какой? -- спросил кучер.
Этот убийственный вопрос привел Эжена в замешательство. Вновь испеченный щеголь не знал, что есть два особняка де Босеанов, не ведал, насколько богат он родственниками, которым нет до него никакого дела.
-- Виконта де Босеана, на улице...
-- Гренель, -- перебил его кучер, кивнув головой. -- Ведь есть еще особняк графа и маркиза де Босеана на улице Сен-Доминик, -- прибавил он, поднимая подножку.