"Вот владелец кареты! -- подумал он. -- Но неужели надо иметь резвых коней, ливрейных лакеев и груды золота, чтобы удостоиться взгляда парижанки?" Демон роскоши уязвил его сердце, лихорадка наживы охватила его, от жажды золота в горле у него пересохло. У него было сто тридцать франков на три месяца. Его отец, мать, братья, сестры, тетка -- все вместе тратили менее двухсот франков в месяц! Мелькнувшее в его голове сопоставление своего настоящего положения и цели, которой надо достичь, способствовало его замешательству.
-- Почему же вы не можете быть в Итальянской опере? -- спросила виконтесса, смеясь.
-- Дела! Я обедаю у английского посланника.
-- Бросьте дела.
Когда человек обманывает, он неизбежно вынужден нагромождать одну ложь на другую. И господин д'Ахуда сказал, усмехнувшись:
-- Вы этого требуете?
-- Да, конечно.
-- Я очень рад это слышать, -- ответил он, бросая на нее многозначительный взгляд, который успокоил бы всякую другую женщину.
Он взял руку виконтессы, поцеловал ее и вышел.
Эжен провел рукой по волосам и изогнулся для поклона, думая, что теперь госпожа де Босеан обратит на него внимание, но она вдруг вскочила, бросилась на галерею, подбежала к окну и стала наблюдать за господином д'Ахуда, в то время как тот садился в карету; она вся обратилась в слух и разобрала слова, повторенные выездным лакеем кучеру: