-- Вот двадцать су, -- сказал Растиньяк, протягивая монету сфинксу в парике.
- Можно подумать, что вам неприятно быть у меня в долгу, -- воскликнул Вотрен, устремляя на молодого человека пронизывающий взгляд и насмешливо, цинично ухмыляясь, что частенько едва не доводило Эжена до вспышки гнева.
-- Пожалуй... да, -- ответил студент, держа оба мешка в руке и вставая, чтобы подняться в свою комнату.
Вотрен собирался выйти в гостиную, а студент направлялся к двери, выходившей на площадку лестницы.
-- Знаете ли, господин маркиз де Растиньякорама, то, что вы мне сказали, не очень вежливо, -- произнес Вотрен, хлопнув дверью и подходя к студенту, который холодно посмотрел на него.
Растиньяк затворил дверь в столовую и повел за собой Вотрена к лестнице, на площадку, отделявшую столовую от кухни; здесь находилась дверь в сад с продолговатым окном над ней, украшенным железной решеткой. Тут студент сказал в присутствии Сильвии, выбежавшей из кухни:
-- Господин Вотрен, я не маркиз и зовут меня не Растиньякорама.
-- Они будут драться, -- невозмутимо сказала мадемуазель Мишоно.
-- Драться! -- повторил Пуаре.
-- Ну, вот еще! -- ответила госпожа Воке, поглаживая столбик серебряных монет.