"Очень, хорошо! но намъ не въ чемъ упрекать другъ друга: видъ вашей Графики едва не убилъ Г. Барона Филиппа де Сюси."...
-- "Филиппа де Сюси? " вскричалъ медикъ, поднявъ глаза къ небу и сплеснувъ руками. "Не былъ ли онъ въ Россіи... при переправѣ черезъ Березину?"..
-- "Ну да, именно!" отвѣчалъ д'Альбонъ: "онъ былъ взятъ въ плѣнъ козаками и отосланъ въ Сибирь, откуда воротился назадъ тому одиннадцать мѣсяцовъ."
"Войдите, государь мой! " сказалъ медикъ, поведя за собой Судью въ залу, находившуюся въ нижнемъ этажѣ дома.
Зала эта была богато омеблирована; но на всемъ видны были признаки разрушительнаго своенравія. Дорогія фарфоровыя вазы валялись разбитыя на полу подлѣ часовъ, коихъ корпусъ былъ пощаженъ. Шелковыя занавѣски оконъ были изорваны, между тѣмъ какъ двойныя кисейныя оставались цѣлы.
"Вы видите"'' -- сказалъ медикъ входя -- "опустошенія, производимыя прелестнымъ созданіемъ, коему я посвятилъ себя!"..
Судья былъ растроганъ.
"Она моя племянница!"* продолжалъ врачъ: "и, не смотря на безсиліе моего искусства, я надѣюсь возвратить ей когда-нибудь смыслъ, слѣдуя методѣ, которая по несчастію позволена только богатымъ людямъ."
Потомъ, какъ и всѣ, живущіе въ уединеніи, преданные въ добычу безпрестанно возобновляющейся горести, онъ расказалъ Судьѣ, въ бесѣдѣ, часто прерывавшейся, слѣдующее приключеніе, отъ котораго отдѣлимъ мы всѣ отступленія, дѣланныя разговаривающими.
-----