-- Ахъ! это Филиппъ! промолвила несчастная Графиня.
Она бросилась въ трепещущія объятія, кои Полковникъ простеръ къ ней; и сладостное объятіе двухъ любящихся даже устрашило зрителей. Юлія заливалась слезами. Вдругъ она остановилась и сказала слабымъ голосомъ:
-- Прости, Филиппъ!.. Я люблю тебя!.. Прости!...
-- "Ахъ! Она умерла!"' вскричалъ Филиппъ, открывая свои объятія.
Старый врачь принялъ въ свой руки бездушное тѣло Графини; и, схвативъ ее съ силою юноши, утащилъ на близь лежавшій костеръ дровъ. Здѣсь онъ сѣлъ и взглянулъ, положивъ на сердце ея слабую, судорожно трепещущую руку.
Сердце уже не билось,
"Такъ это правда!" вскричалъ онѣ, смотря поперемѣнно то на неподвижно стоявшаго Полковника, то на лице Юліи, которое смерть окружила блистательнымъ сіяніемъ красоты, залогомъ свѣтлаго, блаженнаго безсмертія.
"Да! Она умерла!"...
-- "Ахъ! эта улыбка!" вскричалъ Филиппъ. "Посмотрите на эту улыбку! Можетъ ли это быть?"...
"Она уже охладѣла!".. отвѣчалъ Г. Фанжа.