-- Но что же вы сдѣлали съ вашими сокровищами?-- спросилъ Леже.
-- Ахъ, вѣдь тамъ нѣтъ французскаго банка! Я везъ свои богатства на греческомъ суднѣ, которое было перехвачено самимъ капитанъ-пашой, я чуть было не былъ казненъ къ Смирнѣ... да, не будь тамъ посланникомъ господинъ де-Ривьеръ, я былъ бы принятъ за сообщника Али-паши. Благодаря ему, я спасъ свою голову, но мои десять тысячъ талари, мое оружіе -- все было поглощено жадной сокровищницей капитана-паши. Положеніе мое было тѣмъ болѣе затруднительно, что этотъ капитанъ-паша былъ никто иной, какъ Хозревъ. Проучивъ его хорошенько, ему предоставили это мѣсто, соотвѣтствующее мѣсту контръ-адмирала во Франціи.
-- Но, вѣдь онъ былъ, кажется, въ кавалеріи,-- сказалъ Леже, слѣдившій со вниманіемъ за разсказомъ Жоржа.
-- О, видно, что Востокъ очень мало извѣстенъ въ департаментахъ Сены и Оазы!-- воскликнулъ Жоржъ.-- Вотъ каковы турки: вы, напримѣръ, фермеръ,-- падишахъ назначаетъ васъ маршаломъ. Если вы не исполняете своихъ обязанностей -- тѣмъ хуже для васъ, васъ лишаютъ жизни -- это самый обыкновенный способъ отставки должностныхъ лицъ въ Турціи. Турки не признаютъ ни закона послѣдовательнаго повышенія, ни закона іерархіи; садовникъ назначается префектомъ, а первый министръ -- судебнымъ приставомъ. Такимъ образомъ, Хозревъ превратился изъ кавалериста въ моряка. Падишахъ Махмудъ поручилъ ему схватить Али-пашу морскимъ путемъ и, дѣйствительно, онъ исполнилъ это порученіе при содѣйствіи англичанъ. Подлецы эти получили лучшій кусокъ, овладѣли всѣми сокровищами. Хозревъ тотчасъ узналъ меня... вы понимаете, что дѣло мое было довольно скверно, и нѣтъ сомнѣнія, что мнѣ пришлось бы проститься съ жизнью, если бы я не догадался обратиться въ качествѣ француза и трубадура къ г. де-Ривьеру. Посолъ, обрадовавшись случаю выказать свое усердіе, потребовалъ моего освобожденія. Турки симпатичны тѣмъ, что они такъ же добродушно готовы отпустить васъ, какъ готовы спокойно отрубить вамъ голову, они индифферентны ко всему. Французскій консулъ, очаровательнѣйшій изъ людей, другъ Хозрева, приказалъ возвратить мнѣ двѣ тысячи талари. Имя его будетъ вѣчно храниться въ моемъ сердцѣ.
-- Позвольте узнать его имя,-- обратился де-Серизи къ Жоржу, и когда Жоржъ назвалъ имя одного изъ выдающихся консуловъ, находившихся въ то время въ Смирнѣ, на лицѣ графа выразилось изумленіе.
-- Я присутствовалъ, между прочимъ, при казни коменданта Смирны, которую падишахъ приказалъ исполнить Хозреву. Это было одно изъ самыхъ любопытныхъ зрѣлищъ изъ всѣхъ видѣнныхъ мною въ жизни... я разскажу вамъ о немъ за завтракомъ. Изъ Смирны я отправился въ Испанію, узнавъ, что тамъ вспыхнула революція, я прямо явился къ Минѣ, который назначилъ меня своимъ адъютантомъ и возвелъ въ чинъ полковника. Я сражался за конституцію, которая доживаетъ свои послѣдніе дни, такъ какъ Франція собирается вступить въ Испанію на этихъ дняхъ.
-- И вы называете себя французскимъ офицеромъ?-- спросилъ строгимъ голосомъ графъ де-Серизи.-- Вы, вѣроятно, разсчитываете на скромность вашихъ слушателей?
-- Здѣсь, надѣюсь, нѣтъ шпіоновъ?-- сказалъ Жоржъ.
-- Вы забываете, полковникъ Жоржъ,-- сказалъ графъ,-- что въ данное время въ особенности въ присутствіи палаты пэровъ производится дѣло о заговорѣ и что правительство относится очень строго къ военнымъ, обличеннымъ въ интригахъ, имѣющихъ цѣлью поколебать власть нашихъ законныхъ повелителей...
Послѣ этого ужаснаго замѣчанія художникъ покраснѣлъ до ушей и взглянулъ на Мистигриса, который тоже казался смущеннымъ.