-- Нѣтъ,-- сказалъ художникъ,-- меня ждутъ въ замкѣ... Впрочемъ, я закусилъ до отъѣзда.
-- А вы?-- обратился Жоржъ къ Оскару.
-- Я уже позавтракалъ.
Оскаръ далъ бы десять лѣтъ своей жизни, чтобы раздобыть такіе сапоги и такіе штрипки, какіе были, у Жоржа. Онъ чихалъ, плевалъ и дѣлалъ страшныя гримасы, задыхаясь отъ дыма.
-- Вы не умѣете курить,-- сказалъ Шиннеръ.-- Вотъ смотрите.
Шиннеръ, лицо котораго оставалось неподвижнымъ, втянулъ дымъ своей сигары и выпустилъ его изъ носа, затѣмъ онъ вторично затянулся, подержалъ нѣкоторое время дымъ во рту и наконецъ вынулъ сигару и выпустилъ изящную струю дыма.
-- Вотъ видите, молодой человѣкъ,-- произнесъ великій художникъ.
-- А вотъ и другой способъ, молодой человѣкъ,-- сказалъ Жоржъ, втягивая дымъ и не выпуская его.
"И родители мои думаютъ, что дали мнѣ хорошее воспитаніе!" -- подумалъ бѣдный Оскаръ, стараясь курить съ нѣкоторой граціей. Но онъ чувствовалъ такую сильную тошноту, что позволилъ овладѣть своей сигарой Мистигрису, который сказалъ ему, затягиваясь съ видимымъ удовольствіемъ:
-- Надѣюсь, у васъ нѣтъ заразительныхъ болѣзней?