Оскаръ отъ души пожалѣлъ въ эту минуту о томъ, что у него не хватаетъ силы поколотить Мистигриса.
-- Какъ,-- сказалъ онъ, указывая на полковника Жоржа,-- на восемь франковъ аликантскаго вина и ватрушекъ, сигаръ на сорокъ су, да завтракъ будетъ стоить...
-- По меньшей мѣрѣ десять франковъ,-- сказалъ Мистигрисъ.
-- Дядя Леже, не выпьемъ ли мы бутылочки бордоскаго?-- обратился Жоржъ къ фермеру.
-- Десять франковъ?-- воскликнулъ Оскаръ.-- Теперь завтракъ обойдется ему не менѣе двадцати франковъ!
Убитый сознаніемъ своего ничтожества, Оскаръ усѣлся на тумбу и, углубившись въ свои мысли, не замѣтилъ, что панталоны его поднялись, обнаруживая старый чулокъ, надвязанный новой бумагой -- шедевръ г-жи Кланаръ.
-- Мы товарищи по чулкамъ,-- сказалъ ему Мистигрисъ, приподнимая панталоны и показывая такое же сочетаніе цвѣтовъ.
Эта шутка разсмѣшила г-на де-Серизи, стоявшаго у воротъ трактира. Несмотря на взбалмошность этихъ молодыхъ людей, серьезный государственный человѣкъ завидовалъ ихъ недостаткамъ, ихъ живости и веселости.
-- Ну, стало быть, Мулино, останется за вами?-- раздался голосъ трактирщика, показывавшаго фермеру лошадь, которую онъ собирался продать.-- Вѣдь вы ѣздили въ Парижъ за деньгами? Да, недурно подставить ножку пэру Франціи, министру, графу де-Серизи.
Лицо стараго администратора оставалось совершенно спокойнымъ; онъ медленно обернулся и взглянулъ на фермера.