Отрекшись отъ матери и видя, что онъ сдѣлался предметомъ насмѣшекъ своихъ спутниковъ, Оскаръ, доведенный до бѣшенства, рѣшилъ во что бы то ни стало побудить ихъ предубѣжденіе.
-- Не все то золото, что блеститъ,-- сказалъ онъ, метая искры во всѣ стороны.
-- Вамъ, вѣроятно, предстоитъ далекій путь, экономка ваша снабдила васъ провизіей точно для заморскаго путешествія... бисквиты, шоколадъ...
-- Да, милостивый государь, особенный хлѣбъ и шоколадъ, такъ какъ у меня очень нѣжный желудокъ, онъ не перевариваетъ вашихъ трактирныхъ ratatouilles.
-- Ratatouilles! Это такое же деликатное слово, какъ кашъ желудокъ,-- сказалъ Жоржъ.
-- О, я люблю это выраженіе!-- воскликнулъ великій художникъ.
-- Оно принято въ лучшихъ обществахъ,-- подтвердилъ Мистигрисъ.-- Я всегда слышу его въ трактирѣ "Черной Курицы".
-- Вашъ учитель, вѣроятно, какой-нибудь знаменитый профессоръ -- Андріе, членъ французской академіи, или г-нъ Ройе-Кодларъ?-- спросилъ Шиннеръ.
-- Моимъ учителемъ былъ аббатъ Лоро, нынѣ викарій въ Сенъ-Сюльиисѣ,-- продолжалъ Оскаръ, случайно вспомнивъ имя своего духовника въ коллеясѣ Генриха IV.
-- Вы очень счастливы въ томъ отношеніи, что получили домашнее воспитаніе,-- сказалъ Мистигрисъ.-- Скука, говорятъ, есть дѣтище университета. Но вы, конечно, вознаградите когда-нибудь вашего аббата?