-- Я не состоялъ адъютантомъ Мины, милостивый государь, и не былъ на Востокѣ, но карьера, къ которой готовитъ меня моя семья, избавитъ меня, надѣюсь, отъ удовольствія путешествовать въ кукушкѣ, когда я достигну вашего возраста. И разъ мнѣ удастся добиться нѣкотораго положенія, я сумѣю сохранить его...
-- Et coetera punctum!-- воскликнулъ Мистигрисъ, подражая пѣнію хриплаго пѣтуха.-- Это придало еще болѣе комизма рѣчи Оскара, такъ какъ бѣдный юноша находился въ томъ періодѣ развитія, когда начинаетъ показываться борода и устанавливается голосъ.
-- Ахъ, чортъ возьми,-- сказалъ Шиннеръ,-- лошадямъ положительно не довезти такой массы почетныхъ званій.
-- Ваша семья, молодой человѣкъ, готовитъ васъ къ спеціальной карьерѣ?-- спросилъ серьезнымъ тономъ Жоржъ.-- Не позволите ли узнать, къ какой именно?
-- Къ дипломатической,-- возразилъ Оскаръ.
Мистигрисъ, Шиннеръ и Леже громко расхохотались, даже графъ не могъ сдержать улыбки. Только Жоржъ оставался серьезнымъ.
-- Не вижу тутъ ничего смѣшного, господа. Но только, видите ли, молодой человѣкъ, мнѣ кажется, что матушка ваша въ данное время находится въ условіяхъ далеко не благопріятныхъ для матери посланника. На ней была шляпка...
-- Моя мать, милостивый государь?..-- прервалъ его Оскаръ съ негодованіемъ.-- О, это была наша экономка...
-- Позвольте мнѣ просить вашего покровительства,-- обратился Шиннеръ къ Оскару.
-- Я горжусь тѣмъ, что путешествую съ людьми, которые пользуются или будутъ пользоваться громкой извѣстностью -- съ знаменитымъ художникомъ, съ будущимъ генераломъ и съ молодымъ дипломатомъ, который возвратитъ когда-нибудь Бельгію Франціи.