Графъ вошелъ въ домикъ сторолга, написалъ нѣсколько словъ, сложилъ записку такъ, что невозможно было открыть ее незамѣтнымъ образомъ, и передалъ ее сторожу, когда тотъ сидѣлъ уже на лошади.
-- Ни слова отъ этомъ порученіи кому бы то ни было,-- крикнулъ ему графъ.
-- А васъ, сударыня,-- обратился онъ къ женѣ сторожа,-- я попрошу сказать Моро, если онъ удивится, не найдя тутъ своей лошади, что я взялъ ее.
Вслѣдъ затѣмъ графъ приказалъ отпереть калитку и направился черезъ паркъ въ замокъ. Сколько бы ни перенесъ человѣкъ волненій и разочарованій въ личной и общественной жизни, душа его всегда будетъ возмущаться предательствомъ. Де-Серизи такъ тяжело было допустить, что Моро обманываетъ его, что въ Сенъ-Бри еще онъ склоненъ былъ считать его не сообщникомъ Леже и нотаріуса, а жертвой, которую они соблазнили. Прислушиваясь у воротъ трактира къ разговору Леже и трактирщика, онъ готовъ былъ простить своего управляющаго, сдѣлавъ ему строгое внушеніе. Но съ того момента, какъ Оскаръ разболталъ о его тайномъ недугѣ, мысль о предательствѣ со стороны человѣка, которому онъ вполнѣ довѣрялъ, отодвинулась на задній планъ. Строго охраняемая тайна его могла бытъ выдана только Моро, который, вѣроятно, издѣвался надъ своимъ благодѣтелемъ въ присутствіи бывшей горничной г-жи де-Серизи или бывшей Аспазіи Директоріи. Направляясь по боковой тропинкѣ, этотъ пэръ Франціи и министръ плакалъ, какъ плачутъ молодые люди. Всѣ чувства его были такъ болѣзненно задѣты, такъ потрясены, что графъ, всегда прекрасно владѣвшій собой, пробирался теперь по своему парку точно раненый звѣрь.
Когда Моро потребовалъ свою лошадь, жена сторожа отвѣчала:
-- Господинъ графъ только-что взяли ее.
-- Какой графъ?-- вскричалъ Моро.
-- Графъ де-Серизи, нашъ хозяинъ... Онъ теперь, вѣроятно, въ замкѣ,-- прибавила она, чтобъ избавиться отъ управляющаго, который рѣшительно не могъ разобраться въ случившемся и отправился въ замокъ. Но, сдѣлавъ нѣсколько шаговъ, онъ вернулся къ сторожихѣ для болѣе обстоятельнаго допроса. Однако, бѣдная женщина, находившаяся точно въ тискахъ между графомъ и управляющимъ, заперлась въ домикѣ, твердо рѣшившись не отпирать никому, кромѣ мужа. Моро, все болѣе и болѣе охваченный тревогой, побѣжалъ, несмотря на свои высокіе сапоги, въ привратницкую, гдѣ онъ узналъ, что графъ одѣвается. Розали, которая попалась ему навстрѣчу, сообщила ему, что къ обѣду въ замокъ приглашены семь человѣкъ.
Моро направился къ павильону и увидѣлъ скотницу, спорившую о чемъ-то съ красивымъ молодымъ человѣкомъ.
-- Его сіятельство сказали: "адъютантъ Мины, полковникъ Жоржъ",-- говорила дѣвушка.