Какъ жила мать:

Однажды зимой, въ два часа ночи, графиня Жанна д'Эрувилль почувствовала такія сильныя боли, что, несмотря на свою неопытность, поняла приближавшіеся роды. Она сѣла на постель, надѣясь этимъ облегчить совсѣмъ новыя для нея страданія, и начала обдумывать свое положеніе. Ее мучилъ сильный страхъ, причиной котораго была участь, ожидавшая ребенка, а не опасность первыхъ родовъ, которая пугаетъ большую часть женщинъ. Чтобы не разбудить мужа, спавшаго рядомъ, бѣдная женщина принимала мелочныя предосторожности, напоминая спасающагося плѣнника. Несмотря на то, что боли становились все сильнѣй и сильнѣй, она перестала ихъ чувствовать, напрягая всѣ силы, чтобы опереться влажными руками на подушку и помочь своему страдающему тѣлу перемѣнить положеніе, въ которомъ она не могла двинуться. При малѣйшемъ шорохѣ большого стеганаго одѣяла изъ зеленаго муара она останавливалась, какъ при звукѣ колокола. Необходимость заставляла ее одновременно слѣдить за складками шумѣвшей матеріи и смуглымъ широкимъ лицомъ мужа, усы котораго почти касались ея плеча. Глубокіе вздохи, срывавшіеся съ его губъ, возбуждали въ ней такой страхъ, что ея щеки внезапно покрывались яркой краской. Преступникъ, достигшій ночью до воротъ тюрьмы и старающійся неслышно повернуть найденный ключъ, не могъ чувствовать большаго страха. Сѣвъ на постели, графиня не могла удержаться отъ радостнаго жеста, въ которомъ выразилась вся наивность ея характера, но улыбка, явившаяся при этомъ на ея воспаленныхъ губахъ, скоро исчезла: какая-то мысль омрачила ея лицо, а въ большихъ синихъ глазахъ снова появилось грустное выраженіе.

Она вздохнула и, не безъ осторожности, снова опустила руки на супружеское изголовье. Потомъ, какъ будто впервые послѣ брака почувствовавъ себя свободной въ мысляхъ и дѣйствіяхъ, она осмотрѣлась кругомъ, вытягивая шею и напоминая этимъ движеніемъ птицу, выглядывающую изъ клѣтки. Смотря на нее въ эту минуту, легко было угадать, что когда-то одна была весела и вѣтрена, но внезапно судьба разрушила ея первыя надежды и смѣнила грустью ея наивную веселость.

Комната графини напоминала одну изъ тѣхъ, которыя еще въ наше время восьмидесятилѣтніе сторожа замковъ показываютъ путешественникамъ съ слѣдующими словами: "Вотъ парадная спальня, въ которой ночевалъ Людовикъ XIII".

Стѣны были покрыты прекрасной коричневой матеріей въ широкихъ орѣховаго дерева рамахъ съ потемнѣвшей отъ времени рѣзьбой. Своды на потолкѣ образовали впадины, украшенныя коричневатыми арабесками въ стилѣ прошлаго вѣка. Темныя украшенія плохо освѣщались даже днемъ, когда солнце свѣтило въ этой широкой и глубокой комнатѣ. Серебряная лампа, стоявшая на большомъ каминѣ горѣла такъ тускло, что ея мерцающій свѣтъ напоминалъ звѣзды, которыя въ осеннюю ночь мерцаютъ иногда сквозь сѣрыя облака. Мраморныя фигуры, которыя поддерживали каминъ, находившійся противъ постели, пугали графиню. Она не смѣла взглянуть на ихъ лица съ открытыми, рѣзко очерченными ртами, изъ боязни замѣтить ихъ движенія и услы. шать страшный хохотъ. Въ эту ночь свирѣпствовала сильная буря, и ея порывы отдавались въ каминѣ съ зловѣщимъ шумомъ. Воздухъ проникалъ сквозь широкую трубу и уголья, казалось, дышаяи, то разгораясь, то потухая по волѣ вѣтра. Фамильный гербъ д'Эрувиллей, высѣченный изъ бѣлаго мрамора надъ каминомъ, придавалъ этому послѣднему видъ могилы, находившейся противъ постели другого памятника, воздвигнутаго въ честь Гименея. Современный архитекторъ затруднился бы рѣшить, была ли устроена комната для этой постели или постель для комнаты. Двухъ играющихъ амуровъ, вырѣзанныхъ на фонѣ изъ орѣховаго дерева съ гирляндами, можно было принять за ангеловъ; колонны изъ того лее дерева, поддерживавшія балдахинъ, были покрыты миѳологическими аллегоріями; объясненія которыхъ можно найти въ Библіи или метаморфозахъ Овидія. Если бы удалить постель, то этотъ балдахинъ можно было бы поставить въ какой-нибудь церкви надъ каѳедрой или мѣстомъ для богослуженія. Супруги поднимались по тремъ ступенямъ на пышное ложе, окруженное площадкой, которую украшали двѣ занавѣски изъ зеленаго муара съ изображенными на нихъ птицами. Складки этого громаднаго полога казались такими тяжелыми, что ночью ихъ можно было принять на металлическія. На зеленомъ бархатѣ съ золотой бахромой, образовывавшемъ фонъ роскошной постели, суевѣрные д'Эрувилли повѣсили громадное Распятіе, а домовый священникъ ежегодно въ день Пасхи мѣнялъ святую воду въ чашѣ, вдѣланной внизу креста.

Рядомъ съ каминомъ стоялъ шкапъ изъ дорогого дерева съ великолѣпной отдѣлкой. Подобные шкапы еще до нашихъ дней новобрачные получаютъ въ провинціи въ день свадьбы. Эти старинные баулы, столь цѣнимые теперь антикваріями, служили "арсеналами", въ которыхъ женщины хранили изящныя принадлежности своего туалета: кружева, воротники, дорогія платья, сумки, маски, перчатки, вуали,-- всѣ изобрѣтенія кокетства XVII вѣка. Съ другой стороны, для симметріи, стоялъ подобный же шкапъ, въ которомъ графиня держала книги, бумаги и драгоцѣнности. Старинныя кресла, обитыя шелкомъ, большое, съ зеленоватымъ оттѣнкомъ, венеціанское зеркало, въ богатой рамѣ, нѣчто въ родѣ подвижного туалета, составляли остальную обстановку комнаты. Полъ былъ покрытъ роскошнымъ персидскимъ ковромъ, свидѣтельствовавшимъ о щедрости графа. На послѣдней ступени площадки, окружавшей постель, стоялъ маленькій столикъ, на которомъ каждый вечеръ горничная ставила серебряный сосудъ съ прохладительнымъ питьемъ.

Каждый человѣкъ, сдѣлавшій нѣсколько шаговъ по жизненному пути, знаетъ тайное вліяніе обстановки на душевное настроеніе. Кто не переживалъ тѣхъ тяжелыхъ минутъ, когда во всемъ окружающемъ стараешься увидѣть залогъ надежды. Въ счастьѣ и горѣ, человѣкъ суевѣрный отъ природы смотритъ на окружающіе предметы, какъ на живыя существа и какъ бы ждетъ отъ нихъ совѣта. Въ эту минуту графиня именно съ такимъ чувствомъ оглядывала обстановку комнаты. Казалось, она просила у нея помощи и защиты, но мрачная мебель оставалась неумолимой.