-- Но, милая моя, развѣ страданія то же, что преступленіе! Отчего вы дрожите, когда я на васъ смотрю? Увы, что надо мнѣ сдѣлать, чтобы вы полюбили меня?-- Всѣ складки на его лбу собрались между бровей.-- Я хорошо вижу, что внушаю вамъ страхъ,-- прибавилъ онъ вздыхая.

По инстинктивному внушенію всѣхъ слабохарактерныхъ, графиня прервала мужа стонами и восклицаніемъ:

-- Я боюсь, что выкину. Я весь вечеръ бѣгала по скаламъ и, безъ сомнѣнія, очень устала.

Услышавъ эти слова, д'Эрувилль бросилъ на жену такой подозрительный взглядъ, что она покраснѣла и задрожала. Онъ принялъ страхъ, внушаемый имъ этому наивному созданію за угрызенія совѣсти.

-- Можетъ быть, это начинаются настоящіе роды?-- спросилъ онъ.

-- А если такъ?-- сказала она.

-- А если такъ, то во всякомъ случаѣ, здѣсь нуженъ умѣлый человѣкъ, и я поѣду за нимъ.

Мрачный взглядъ, сопровождавшій эти слова, заставилъ похолодѣть графиню. Она упала на постель, испуская стоны, исторгнутые скорѣй предчувствіемъ своей судьбы, чѣмъ страхомъ передъ близкимъ кризисомъ. Эти стоны окончательно доказали графу правдивость подозрѣній, зарождавшихся въ его умѣ. Притворясь спокойнымъ, хотя его голосъ, жесты и взгляды говорили о другомъ, онъ быстро всталъ. Накинувъ на себя одежду, заперъ находившуюся рядомъ съ каминомъ дверь, которая вела изъ спальни черезъ пріемные покои, на парадную лѣстницу. Увидя, что графъ спряталъ ключъ, Жанна испытала горестное предчувствіе. Она слышана, какъ онъ открылъ дверь, противоположную той, которую заперъ и направился въ комнату, гдѣ спали графы д'Эрувилли, когда лишали женъ своего общества. Графиня знала только по слухамъ объ этой комнатѣ: ревность заставляла графа оставаться съ женой. Если походы вынуждали его покинуть замокъ, онъ оставлялъ тамъ Аргусовъ, которыхъ безпрерывное шпіонство говорило графинѣ объ оскорбительномъ недовѣріи мужа. Несмотря на то, что она прислушивалась съ большимъ вниманіемъ къ малѣйшему шуму, ея слухъ не могъ ничего уловить. Графъ дошелъ до длинной галереи, прилегавшей къ его комнатѣ въ западной сторонѣ замка. Его дѣдъ, кардиналъ д'Эрувилль, страстный любитель книгъ, собралъ библіотеку, довольно интересную по числу и красотѣ томовъ. Уединеніе и монашескій страхъ заставили его устроить въ стѣнѣ тайный механизмъ: серебряная цѣпь при помощи невидимыхъ нитей приводила въ движеніе звонокъ, помѣщавшійся у изголовья вѣрнаго слуги. Графъ дернулъ эту цѣпь, и тяжелые шаги конюшаго не замедлили звучно раздасться по плитамъ винтовой лѣстницы, устроенной въ башнѣ, которой заканчивался замокъ со стороны моря. Услыхавъ приближеніе слуги, графъ отодвинулъ желѣзные засовы и задвижки, защищавшіе тайную дверь, съ помощью которой галерея соединялась съ башней. Онъ ввелъ въ это святилище науки вооруженнаго человѣка, по виду котораго можно было рѣшить, что онъ достойный слуга своего господина. Едва проснувшійся конюшій двигался, казалось, по инстинкту. Роговой фонарь, который онъ держалъ въ рукѣ, такъ слабо освѣщалъ длинную галерею, что хозяинъ и слуга казались двумя привидѣніями.

-- Сейчасъ же сѣдлай мою боевую лошадь, и приготовься сопровождать меня!-- Это приказаніе, отданное громкимъ голосомъ, пробудило умственныя способности слуги: онъ поднялъ глаза на господина и острый взглядъ послѣдняго подѣйствовалъ на него, какъ электрическій токъ.-- Бертранъ,-- прибавилъ графъ, касаясь правой рукой плеча слуги,-- сними латы и одѣнь костюмъ капитана микелановъ.

-- Упаси Богъ, господинъ, переодѣваться приверженцемъ лиги! Простите, я повинуюсь, но мнѣ это такъ же пріятно, какъ быть повѣшеннымъ.