-- О, не убивайте насъ!-- воскликнула она.-- Оставьте мнѣ ребенка, я буду такъ любить васъ!
-- Значитъ вы чувствуете себя очень виновной, если предлагаете, какъ выкупъ, за ваши ошибки любовь, которую вы должны питать ко мнѣ?
Голосъ графа звучалъ зловѣще подъ бархатной маской. Эти горькія слова сопровождались взглядомъ, упавшимъ съ тяжестью свинца и уничтожившимъ послѣднюю надежду графини.
-- Боже мой,-- горестно воскликнула она,-- неужели моя невинность окажется роковой?
-- Дѣло не касается вашей смерти,-- отвѣтилъ супругъ, выходя изъ задумчивости, въ которую былъ погруженъ. Надо точно исполнить то, что я требую въ эту минуту отъ васъ, ради моей чести. Онъ бросилъ на постель двѣ маски, бывшія въ ея рукахъ, и улыбнулся изъ жалости, видя испуганный жестъ, невольно вырвавшійся у его жены при легкомъ шелестѣ чернаго бархата.
-- У васъ родится слабый ребенокъ!-- воскликнулъ онъ -- Будьте въ этой маскѣ, когда я вернусь. Я не хочу, чтобы какой-нибудь нищій могъ хвастаться, что видѣлъ графиню д'Эрувилль.
-- Зачѣмъ же звать для этого мужчину?-- спросила она тихимъ голосомъ.
-- Ого, мой другъ, развѣ я не хозяинъ здѣсь?-- отвѣтилъ графъ.
-- Къ чему поведетъ лишняя таинственность?-- сказала безнадежно графиня.
Ея супругъ исчезъ, и это восклицаніе, къ счастію, прошло безслѣдно, такъ какъ часто притѣснители усиливаютъ свои угрозы, по мѣрѣ того какъ увеличивается страхъ притѣсняемаго. Въ одинъ изъ моментовъ тишины, которые прерываютъ порывы бури, графиня услышала топотъ двухъ лошадей, казалось, летѣвшихъ но отлогому берегу и скаламъ, на которыхъ находился старый замокъ. Но эти звуки скоро были заглушены шумомъ волнъ. Она очутилась плѣнницей въ этомъ темномъ покоѣ, одна среди ночи, то тихой, то грозной, безъ помощи противъ несчастій, которое быстро приближалось. Графиня старалась придумать средство спасти ребенка, зачатаго въ слезахъ, сдѣлавшагося единственнымъ ея утѣшеніемъ, предметомъ мечтаній о будущей привязанности, ея единственной надеждой! Поддерживаемая мужествомъ матери, она взяла маленькій рожокъ, въ который трубилъ ея мужъ, чтобы призвать людей, открыла окно, но исторгнутый ею слабый звукъ потерялся надъ поверхностью моря, какъ воздушный шаръ, улетѣвшій изъ рукъ ребенка. Она поняла безполезность этой жалобы, о которой не знали люди, и начала ходить по комнатамъ, съ надеждой, что не всѣ выходы были заперты. Достигнувъ библіотеки, она напрасно стала искать какого-нибудь тайнаго выхода; она прошла по длинной галереѣ, уставленной книгами, достигла окна, расположеннаго ближе другихъ къ главному двору замка, и снова протрубила въ рожокъ, безуспѣшно стараясь побороть шумъ урагана. Въ отчаяніи, она хотѣла уже довѣриться одной изъ женщинъ, приставленныхъ къ ней мужемъ, но, проходя черезъ молельню, она увидѣла, что графъ заперъ дверь, которая вела въ ихъ комнату. Это открытіе поразило ее. Столько принятыхъ предосторожностей доказывали намѣреніе графа совершить безъ свидѣтелей что-нибудь ужасное. По мѣрѣ того, какъ графиня теряла всякую надежду, боли становились все сильнѣй и острѣй. Предчувствіе преступленія, которое должно было совершиться, и усталость отъ безплодныхъ усилій лишили ее послѣднихъ силъ. Она напоминала утопающаго, котораго уноситъ послѣдняя волна, болѣе слабая, чѣмъ тѣ, которыя онъ уже побѣдилъ. Болѣзненное томленіе отняло у нея способность считать часы. Въ ту минуту, когда ей казалось, что она должна родить одна, безъ всякой помощи, когда къ ея страданіямъ присоединялся страхъ различныхъ случайностей, которымъ она подвергалась вслѣдствіе своей неопытности, графъ вошелъ такъ внезапно, что она не услышала его приближенія. Этотъ человѣкъ явился, какъ демонъ, требующій при окончаніи договора проданную ему душу. Онъ глухо заворчалъ, увидѣвъ лицо жены открытымъ, поспѣшно надѣлъ на нее маску, взялъ на руки и перенесъ на постель въ своей комнатѣ.