Ужасъ, вызванный этимъ появленіемъ, заставилъ на минуту умолкнуть страданія графини; она бѣглымъ взглядомъ окинула дѣйствующихъ лицъ этой таинственной сцены и не узнала Бертрана, который былъ такъ же тщательно замаскированъ, какъ и его господинъ. Засвѣтивъ поспѣшно нѣсколько свѣчей, свѣтъ которыхъ сливался съ первыми лучами солнца, золотившаго оконныя рамы, служитель прислонился къ амбразурѣ окна. Повернувъ лицо къ стѣнѣ, и измѣряя, казалось, ея толщину, онъ напоминалъ по своей неподвижности статую рыцаря. Посреди комнаты графиня увидѣла маленькаго толстаго человѣка, очень взволнованнаго и смущеннаго, съ повязкой на глазахъ и лицомъ настолько искаженнымъ отъ страха, что трудно было угадать его настоящее выраженіе.
-- Клянусь Богомъ, плутъ,-- сказалъ графъ, возвращая ему зрѣніе быстрымъ движеніемъ, заставившимъ упасть повязку съ глазъ на шею,-- старайся не смотрѣть ни на что, кромѣ той несчастной, надъ которой ты долженъ выказать свое знаніе, или я выброшу тебя въ рѣку, съ брилліантовымъ ожерельемъ вѣсомъ болѣе ста фунтовъ!-- И онъ слегка сдвинулъ на груди своего пораженнаго слушателя галстухъ, служившій ему повязкой.-- Узнай сперва, не преждевременные ли это роды; въ такомъ случаѣ за ея жизнь ты отвѣтишь твоею, но если ребенокъ будетъ живъ, ты отдашь его мнѣ.
Послѣ этой рѣчи графъ схватилъ за поясъ бѣднаго оператора, поднялъ, какъ перо, и поставилъ передъ графиней. Повелитель помѣстился у окна и сталъ барабанить пальцами по стекламъ, переводя поочередно глаза то на слугу, то на кровать, то на океанъ, какъ бы обѣщая будущему ребенку море, вмѣсто колыбели.
Новоприбывшій былъ разбуженъ графомъ и Бертраномъ во время самаго сладкаго сна, который когда-либо смыкалъ человѣческія вѣки. Будучи затѣмъ привязанъ къ крупу лошади, онъ счелъ себя преслѣдуемымъ адомъ. Наружность этого человѣка могла охарактеризовать цѣлую эпоху, и значеніе его чувствовалось въ домѣ д'Эрувиллей.
Никогда дворяне не были менѣе свѣдущи въ естественныхъ наукахъ и никогда астрологія не пользовалась большимъ почетомъ, какъ въ то время, когда люди стремились такъ живо узнать будущее. Это общее невѣжество и любопытство произвели ужасную путаницу въ человѣческихъ познаніяхъ: все пріобрѣталось личнымъ опытомъ, такъ какъ теоретическія номенклатуры йце отсутствовали. Печатное дѣло требовало большихъ затратъ, научныя открытія сообщались очень медленно. Церковь преслѣдовала науки, основанныя на изученіи естественныхъ явленій, и заставляла ученыхъ заниматься ими въ тайпѣ. Такимъ образомъ, какъ для народа, такъ и для знатныхъ, физикъ и алхимикъ, математикъ и астрономъ, астрологъ и некромантикъ, соединялись въ лицѣ одного врача, котораго въ то время подозрѣвали въ занятіяхъ магіей: онъ долженъ былъ гадать по звѣздамъ, чтобы исцѣлять больныхъ. Знатные покровительствовали этимъ ученымъ, помѣщали ихъ у себя и назначали жалованье. Знаменитый Корнелій Агриппа, пріѣхавшій во Францію, чтобы сдѣлаться врачемъ Генриха II, не захотѣлъ гадать по звѣздамъ. За это онъ былъ высланъ Екатериной Медичи, которая призвала на его мѣсто Кузьму Руджери. Ученые, преданные науки люди, съ трудомъ признавались въ то время: они внушали тотъ же страхъ, какъ и тайныя науки.
Не будучи однимъ изъ этихъ знаменитыхъ математиковъ, человѣкъ, привезенный графомъ, пользовался въ Нормандіи репутаціей, равной врачу, занимавшемуся таинственными изслѣдованіями. Этотъ человѣкъ былъ однимъ изъ тѣхъ колдуновъ, которыхъ и до сихъ поръ во многихъ частяхъ Франціи крестьяне называютъ "костоправами". Это имя присвоивалось нѣкоторымъ знающимъ людямъ, которые, вслѣдствіе унаслѣдованныхъ познаній или долгой практики, вправляли ноги, сращивали поломанныя руки, лечили больныхъ отъ извѣстныхъ болѣзней и обладали тайными средствами, считавшимися чудесными, для серьезныхъ случаевъ болѣзней. Дѣдъ и отецъ Антуана Бовулуара, таково было имя костоправа, были знаменитыми практиками, отъ которыхъ онъ пріобрѣлъ важныя познанія. Кромѣ того, онъ былъ свѣдущъ въ медицинѣ и естественныхъ наукахъ. Крестьяне видѣли, что его кабинетъ былъ наполненъ книгами и странными вещами, придававшими его занятіямъ оттѣнокъ чародѣйства. Не считаясь настоящимъ колдуномъ, Антуанъ Бовулуаръ внушалъ народу на тридцать миль въ окружности уваженіе, близкое къ страху, но, что было всего опаснѣй для него, на немъ тяготѣли тайны, касающіяся жизни и смерти многихъ дворянъ. Такъ же, какъ дѣдъ и отецъ, онъ былъ извѣстенъ по своей ловкости при родахъ. Въ тѣ безпорядочныя времена ошибки бывали очень часты, а страсти настолько низменны, что высшее дворянство не считало возможнымъ посвящать Антонія Бовулуара въ свои ужасныя или постыдныя тайны. Скромность, необходимая для его личной безопасности, была вполнѣ испытана, и кліенты оплачивали ее настолько великодушно, что унаслѣдованное имъ отъ отца состояніе значительно увеличилось; находясь всегда въ дорогѣ,-- то увозимый, какъ теперь графомъ, то принужденный провести нѣсколько дней у какой-нибудь знатной больной, онъ до сихъ поръ не былъ женатъ. Впрочемъ, его репутація помѣшала многимъ дѣвушкамъ выдти за него. Онъ неспособенъ былъ искать утѣшеній съ женщинами, надъ которыми онъ имѣлъ столько власти; благодаря своимъ знаніямъ, бѣдный костоправъ чувствовалъ себя созданнымъ для семейныхъ радостей и не могъ найти ихъ. Этотъ добрякъ скрывалъ прекрасное сердце подъ обманчивою внѣшностью; онъ обладалъ веселымъ характеромъ, соотвѣтствовавшимъ его пухлой круглой фигурѣ, маленькому подвижному тѣлу и добродушному голосу. Онъ желалъ жениться, чтобы имѣть дочь, которая передала бы его состояніе какому-нибудь бѣдному дворянину, потому что онъ не любилъ своей профессіи, и хотѣлъ, чтобы его семейство вышло изъ того положенія, въ которое ставили ее предразсудки современниковъ. Впрочемъ, благодаря своему характеру, онъ умѣлъ держать себя съ достоинствомъ при торжествахъ, сопровождавшихъ его главныя операціи. Привычка быть вездѣ самымъ значительнымъ человѣкомъ придавала его постоянной веселости долю тщеславія. Его капризы почти всегда хорошо принимались въ критическіе моменты, и онъ любилъ оперировать съ извѣстною медлительною важностью. Онъ былъ любопытенъ, какъ соловей, жаденъ, какъ гончая собака и болтливъ, какъ дипломаты, которые въ разговорѣ никогда не выдаютъ своихъ тайнъ. За исключеніемъ этихъ недостатковъ, развитыхъ въ немъ вслѣдствіе многочисленныхъ приключеній, испытанныхъ благодаря его профессіи, Антоній Бовулуаръ считался однимъ изъ лучшихъ людей Нормандіи. Несмотря на то, что онъ принадлежалъ къ незначительному числу людей, стоявшихъ по знаніямъ выше своего времени, здравый смыслъ нормандца заставлялъ его скрывать свои убѣжденія и открытыя истины.
Увидя, что графъ поставилъ его передъ женщиной въ родахъ, костоправъ тотчасъ пришелъ въ себя. Онъ ощупалъ пульсъ замаскированной больной, нисколько не думая о ней: съ помощью этого докторскаго пріема онъ могъ размышлять о своемъ собственномъ положеніи. Ни въ одной изъ постыдныхъ и преступныхъ интригъ, въ которыхъ насиліе заставляло его дѣйствовать, какъ слѣпое орудіе, онъ не соблюдалъ предосторожности съ такимъ стараніемъ, какъ въ этомъ случаѣ. Хотя ему часто грозили смертью, пользуясь этимъ, какъ средствомъ обезпечить успѣхъ предпріятій, въ которыхъ онъ участвовалъ помимо воли, никогда еще его жизнь не была въ большей опасности, чѣмъ теперь. Прежде всего онъ рѣшилъ узнать тѣхъ, которые его призвали и, такимъ образомъ, уяснить себѣ опасность и знать, какъ спасти себя.
-- Въ чемъ дѣло?-- спросилъ костоправъ тихимъ голосомъ, чтобы заставить графиню принять его услуги.
-- Не отдавайте ему ребенка.
-- Говорите громче,-- сказалъ графъ громовымъ голосомъ, помѣшавшимъ Бовулуару услышать послѣднее слово, произнесенное несчастной женщиной.-- Или,-- прибавилъ онъ, тщательно мѣняя голосъ,-- читай свою отходную.