Бѣдный поэтъ! даже эта жестокая неудача не лишила его мужества. Напротивъ, ярость отверженнаго честолюбца придала ему новыя силы. Какъ всѣ люди, которыхъ увлекла въ возвышенную сферу пылкая душа, когда они еще не въ состояніи держаться въ ней на своихъ крыльяхъ, Луціанъ рѣшился всѣмъ пожертвовать, чтобы только вторгнуться въ высшее общество. Дорогою онъ вынималъ одну за другою ядовитыя стрѣлы, которыя въ него вонзились, разговаривалъ самъ съ собою вслухъ, унижалъ тѣхъ, которые хотѣли его унизить, и находилъ весьма остроумные отвѣты на глупые вопросы своихъ судей, досадуя на себя, что умъ пришелъ къ нему не во-время.
Черезъ нѣсколько времени, госпожа де-Баржтонъ, видя, что невѣжды Ангулемцы презираютъ и оскорбляютъ ея Байрона, похитила его и увезла въ Парижъ, гдѣ, по ея мнѣнію, онъ долженъ былъ затмить всѣ современныя знаменитости и покрыть Европу лучами своей славы.
Но тутъ все измѣнилось. Началась эпоха разочарованій. Госпожа де-Баржтонъ, сличая своего поэта съ талантами, которые, живя въ столицъ, средь роскоши идеи, привыкли мотать сокровищами ума какъ другіе мотаютъ бездушными деньгами, нашла его довольно жалкимъ, смѣшнымъ, даже ограниченнымъ. Луціанъ, сравнивая свою покровительницу съ Парижскими женщинами, всегда свѣжими и молодыми, нашелъ ее увядшею и довольно старою. Спустя недѣлю, они уже не видѣлись другъ съ другомъ, и свѣтъ не слышалъ болѣе ни о новомъ Данте ни о новой Беатриче.
"Библіотека для Чтенія", т.21, 1837