Затем, наклонившись к уху этого своеобразного дельца, Растиньяк сказал ему:
-- Он человек талантливый, но простофиля и способен написать вам мемуары от имени своей тетки, по сто экю за том.
-- Дело подходящее, -- отвечал тот, оправляя галстук. -- Эй, человек, где же мои устрицы?
-- Но вы мне заплатите двадцать пять экю за комиссию и дадите ему за том вперед, -- сказал Растиньяк.
-- Нет, нет! Вперед я дам только пятьдесят экю; тогда я скорее получу рукопись.
Растиньяк потихоньку передал мне эту торговую сделку. Затем, не дожидаясь моего ответа, он сказал дельцу:
-- Мы согласны. Когда нам повидаться с вами, чтоб покончить дело?
-- Что ж, приходите завтра в семь часов сюда обедать.
Мы встали. Растиньяк бросил на водку гарсону, спрятал счет в карман, и мы вышли. Я был ошеломлен легкостью и беззаботностью, с которыми он продал мою почтенную тетку, маркизу де-Монборон.
-- Да я скорей отправлюсь в Бразилию и стану там учить индейцев алгебре, в которой ничего не смыслю, чем запятнаю имя нашего рода!