Бѣдный старикъ!
Евгеній одѣлся и отправился въ Тюльерійскій садъ, въ ожиданіи того времени, когда можно будетъ идти къ Г-жѣ Босеанъ,
Эта прогулка была пагубна для Растиньяка. Нѣкоторыя женщины замѣтили его. Онъ былъ такъ молодъ, такъ хорошъ, одѣтъ съ такимъ вкусомъ! Видя, что сдѣлался предметомъ вниматя, и чуть не удивленія, онъ забылъ о сестрахъ и теткѣ и о своей добродѣтельной совѣстливости. Слова Вотрена, не смотря на цинизмъ ихъ, запали въ сердце Евгенія, какъ въ памяти бѣдной дѣвушки запечатлѣвается неблагородный профиль старой коварной торговки порока, которая сказала ей:-- Золота и любви, сколько хотите!
Побродивъ безпечно по саду, Растиньякъ часовъ въ пять отправился къ Г-жѣ Босеанъ, и получилъ тамъ одинъ изъ тѣхъ ударовъ, отъ которыхъ сердца молодыхъ людей ничѣмъ не прикрыты. До тѣхъ поръ Виконтесса принимала его съ учтивостію, съ этой медоточивою прелестью^ которую придаетъ знатное воспитаніе, и которая бываетъ истинно восхитительна, ежели происходитъ изъ сердца. Когда онъ вошелъ, Г-жа Босеанъ сдѣлала сухой жестъ, и сказала ему отрывистымъ голосомъ:-- Господинъ Растиньякъ, мнѣ сегодня не возможно принять васъ, покрайнѣй-мѣрѣ теперь: я занята..
Для наблюдателя, а Евгеній очень скоро сдѣлался наблюдателемъ, эти слова, этотъ жестъ, этотъ взглядъ, этотъ звукъ голоса, содержали въ себѣ всю исторію характера и привычекъ цѣлой касты. Онъ увидѣлъ желѣзную руку подъ бархатною перчаткою; тусклый эгоизмъ подъ глянцемъ воспитанія; дерево подъ позолотою. Евгеній слишкомъ легко, слишкомъ опромѣтчиво увѣрился въ благородствѣ женщинъ. Притомъ онъ добродушно подписалъ восхитительный договоръ, связывающій благодѣтеля съ облагодѣтельствованнымъ; договоръ, котораго между людьми великодушными, Первою статьею постановляется совершенное равенство. Благотворительность есть страсть небесная, столь-же мало понимаемая, столь-же рѣдкая, какъ и истинная любовь. И та и другая ничто-иное какъ мотовство прекрасныхъ душъ. Евгенію непременно хотѣлось ѣхать на балъ къ Герцогинѣ Кариліяно, и онъ вытерпѣлъ этотъ неучтивый пріемъ.
-- Сударыня, сказалъ онъ дрожащимъ голосомъ: я бы не осмѣлился безпокоишь васъ, если-бы не имѣлъ до васъ большой надобности. Сдѣлайте милость, позвольте мнѣ придти по-позже j я охотно подожду.
-- Такъ приходите ко мнѣ обѣдать, сказала Г-жа Босеанъ, стыдясь нѣсколько суровости своихъ словъ, потому что она была истинно добра.
Евгеній былъ тронутъ этою перемѣною, однакожъ сказалъ самъ себѣ:-- Ползай! сноси все на свѣтѣ! Чего-жъ тебѣ ожидать отъ другихъ, когда лучшая изъ женщинъ въ одну минуту уничтожаетъ всѣ свои дружескія обѣщанія, и бросаетъ тебя какъ старый башмакъ. Всякой за себя! Съ этими людьми надобно быть, какъ говоритъ Вотренъ, пушечнымъ ядромъ.
Горькія размышленія студента были вскорѣ разсѣяны мыслію объ удовольствіи, котораго онъ ожидалъ отъ обѣда Г-жи Босеанъ. Такъ и малѣйшія обстоятельства въ его жизни, какъ будто нарочно, увлекали его на поприще, гдѣ по замѣчанію ужаснаго сфникса дома Г-жи Ноке, все уподобляется тому, что происходитъ на полѣ сраженія. Когда Евгеній возвратился къ виконтессѣ, она приняла его съ тою добродѣтельною учтивостію, которую ему всегда оказывала. Они вмѣстѣ пошли въ столовую, гдѣ виконтъ уже ждалъ жену, и гдѣ сіяла обѣденная роскошь, которая въ царствованіи Людвига XVIII была доведена до высшей степени. Г. Босеанъ, пресыщенный удовольствіями, любилъ одинъ только столъ. Обѣдъ его отличался превосходствомъ и содержащаго, и содержимаго; никогда еще подобное зрѣлище не поражало взоровъ Евгенія, который только въ первый разъ обѣдалъ въ одномъ изъ тѣхъ домовъ, въ которыхъ понести переходятъ изъ рода въ родъ. При видѣ этого выработаннаго, великолѣпнаго серебра и тысячи изысканностей роскошнаго стола; при видѣ этой прислуги, проворной безъ шума, безъ суматохи, бѣдный студентъ по неволѣ сталъ отдавать преимущество жизни постоянной изящности, передъ жизнью лишеній, на которую осудилъ онъ себя утромъ. Когда мысль его на минуту перелетѣла въ домъ Г-жи Боке, онъ почувствовалъ такое омерзѣніе, что рѣшился непремѣнно выѣхать оттуда въ Январѣ, какъ для того, чтобы перебраться въ другой домъ почище, такъ и для того, чтобы избавиться отъ Ботрена, желѣзную руку котораго онъ безпрестанно чувствовалъ у себя на плечѣ.
"Не поѣдете ли вы сегодня со много въ Италіянской театръ?" сказала Г-жа Босеанъ мужу.