-- Что, она веселилась? Да войди -- же!
Старикъ всталъ въ одной рубашкѣ, отперъ дверь, и проворно опять легъ.
"Разскажите же мнѣ что-нибудь объ ней!
Евгеній въ первый разъ былъ въ комнатѣ Горіо: онъ только что удивлялся богатому, изящному наряду дочери, и пришелъ въ остолбененіе, увидѣвъ въ какой канурѣ живетъ отецъ. Окно было безъ гардинъ; обои во многихъ мѣстахъ отдѣлились отъ сырыхъ стѣнъ и выказывали закоптѣлую штукатурку; бѣдный старикъ спалъ на соломенномъ тюфякѣ и прикрывался изорванымъ одѣяломъ, а на ноги клалъ для тепла сшитые лоскутки грязныхъ капотовъ Г-жи Воке. На чердакѣ послѣдняго носильщика мебели бываютъ лучше тѣхъ, которымъ хозяйка убрала жилище Горіо. При взглядѣ на эту сырую и холодную комнату, дрожь невольно пробѣгала по всему его тѣлу. Къ счастію, Горіо не видалъ выраженій лица Евгенія: поставивъ свѣчу на столъ, онъ закрылся до самой головы, и повернулся къ нему.
"Ну, которая же вамъ больше нравится, Анастасія или Дельфина?
-- Дельфина мнѣ больше нравится, отвѣчалъ Растиньякъ, потому что она больше къ вамъ привязана.
При этихъ словахъ, произнесенныхъ съ чувствомъ, старикъ нѣжно пожалъ руку Евгенія.
"Благодарю васъ! сказалъ онъ трогательнымъ голосомъ. Что-жъ она говорила вамъ обо мнѣ?
Студентъ повторилъ слова баронессы съ нѣкоторыми прикрасами; бѣднякъ Горіо слушалъ съ благоговѣніемъ.
"Милая моя Дельфина! Да, да! она меня очень любитъ. Но не вѣрьте тому, что она говорила вамъ объ Анастасіи. Онѣ меня такъ любятъ, что ревнуютъ другъ къ другу. Анастасія тоже ко мнѣ очень привязана, я это знаю. Видите, что значитъ отецъ со своими дѣтьми: онъ проникаетъ во внутренность сердецъ и судитъ о намѣреніяхъ! Охъ! еслибъ у меня были хорошіе зятья: я бы былъ слишкомъ счастливъ! Не понимаю, какъ Дельфина могла выйти за этого толстаго чурбана Альзаеца, который такъ дурно съ ней обходится! Я почти не въ правѣ сердишься на нее за то, что у ней есть милой другъ: женщина не можетъ обойтись безъ любви... Но говорятъ, что этотъ Марсе негодяй. Мнѣ часто приходитъ охота свернуть ему шею. Боже мой, если бы кто сдѣлалъ мою Дельфину счастливою, если бы онъ любилъ ее какъ она заслуживаетъ, я бы въ состояніи былъ чистить ему сапоги! Я ихъ люблю до безпамятства! Ахъ, если бъ я жилъ съ ними! Одно уже это, что я бы зналъ что онѣ тутъ, близко; что слышалъ бы, какъ онѣ говорятъ; видѣлъ бы, какъ онѣ уѣзжаютъ, или пріѣзжаютъ домой.... Вы не можете вообразить, какъ все это веселило меня, когда онѣ еще жили у меня. Скажите мнѣ, хорошо ли была одѣта моя Дельфина?