-- Прелестно. Но скажите мнѣ, ради Бога, мои почтеннѣйшій, какъ вы можете жить въ такой конурѣ, когда ваши дочери за мужемъ за такими богачами?
"Да къ чѣму мнѣ жить лучше! сказалъ онъ съ безпечнымъ видомъ. Я не умѣю вамъ это объяснить, потому что я не мастеръ говоришь... У меня все тутъ! прибавилъ онъ, указывая на сердце. Жизнь моя вся въ моихъ дочеряхъ Если онѣ веселятся, если онѣ счастливы, хорошо одѣты, ходятъ по коврамъ, что за надобность, какое на мнѣ сукно и гдѣ я сплю! Мнѣ не холодно, когда имъ тепло; я не скучаю, если онѣ смѣются. Горюю я только ихъ горемъ,-- "своего у меня нѣтъ. Вы это не понимаете теперь, молодой сосѣдъ. Погодите, когда у васъ будутъ дѣти: вы увидите, что это такое. При видѣ вашихъ дѣтей, вы будете чувствовать, что это нѣчто ваше, чрезъ вашего чрева, чистѣйшая капля вашей крови: оно и дѣйствительно такъ!-- валъ будетъ казаться, что вы сами движитесь, когда онѣ ходятъ....
Въ эту минуту старикъ Горіо казался чѣмъ-то неземнымъ. Евгеній еще его не видывалъ освѣщеннаго пламенемъ своей родительской страсти. Существо самое грубое, выражая чувство истинное и сильное, окружается облакомъ какой-то эфирной жидкости, которая облагороживаетъ физіономію, вливаетъ душу въ тѣлодвиженія, придаетъ радужный цвѣтъ голосу. Оно движется тогда въ свѣтлой сферѣ. Въ ту минуту въ жестахъ, въ голосѣ старика Горіо, была сила сообщенія, составляющая великаго актера.
"Такъ вамъ вѣрно пріятно будетъ узнать, сказалъ Растиньякъ, что Дельфина скоро поссорится съ съ Г. Марсс. Онъ покидаетъ ее, волочится за Княгинею Сусиска. А я сегодня рѣшительно влюбился въ Г-жу Нюсингенъ!
-- Въ самомъ дѣлѣ? вскричалъ Горіо.
" Да, кажется, Что и я ей не противенъ. Мы съ ней цѣлый часъ толковали о разныхъ вещахъ, относящихся къ сердцу. Я буду у ней послѣ завтра, въ субботу.
-- О какъ я буду любить васъ, если вы сдѣлаетесь ея другомъ! Вы добры, вы не станете ее мучить. Но если вы ей измѣните, я васъ убью! женщина два раза не любитъ. Боже мой, я заврался! Прощайте, Г. Раситньякъ, вамъ здѣсь холодно. Не велѣла-ли она что-нибудь сказать мнѣ?
Ничего, подумалъ Евгеній.-- Она сказала, что посылаетъ вамъ поцѣлуй любящей васъ дочери, продолжалъ онъ въ слухъ.
-- Прощайте, спокойной ночи! Мнѣ будетъ всю ночь снишься этотъ поцѣлуй.
Бѣднякъ подумалъ Евгеній, ложась спать: онъ право тронетъ каменное сердце. Она думаетъ объ немъ столько же, какъ о Турецкомъ Султанѣ.