-- Тогда дочь моя раззорена! проговорила тихимъ голосомъ мадамъ д'Егмонти.
Оба нотаріуса подслушали эту фразу.
-- Развѣ это значитъ раззореніе, сударыня, сказалъ ей въ полголоса Матіясъ, когда устраиваютъ для всего семейства нераздѣльное, нераззоримое имущество?
-- Нѣтъ! я хотѣла сказать, что...
-- Сударыня, сказалъ Солоне, обращаясь къ мадамъ д'Егмонти, мы хотѣли имъ дать болѣе 300,000 франковъ, а они берутъ 800,000; теперь значитъ дѣло клонится въ ущербъ намъ -- именно съ нашей стороны болѣе 400,000 фр. въ пользу дѣтей.... ахъ! еслибы ихъ у вашей дочери не было!... Надобно или все прервать или на все согласиться!
Нельзя достойнымъ образомъ описать минуты молчанія этихъ двухъ лицъ. Матіясъ съ торжествомъ ожидалъ, когда эти два существа, думавшія поддѣть его и раззорить его кліента, станутъ подписывать контрактъ. Солоне и мадамъ д'Егмонти смотрѣли другъ на друга, одинъ съ равнодушіемъ, другая едва удерживая бушующій въ ея сердцѣ гнѣвъ и досаду.
До сихъ поръ она смотрѣла на Поля, или лучше сказать, на богатство его, какъ на средство дополнить недостатки и растраты имущества дочери ея во время своей опеки, но теперь она ошиблась въ своемъ расчетѣ. Употребивъ всевозможныя хитрости и уловки, чтобы достичь неблагородной своей цѣли, мадамъ д'Егмонти узнала въ этотъ день, что желанія ея не вполнѣ исполнились; спрашивается -- что чувствовала она въ себѣ послѣ всего этаго?... Все обрушилось на дочери ея, и она сама не была ли игрушкою смышлённаго Матіяса? Этотъ почтенный старичекъ, проникнувъ всѣ ея замыслы, быть можетъ и разсказалъ уже обо всемъ Полю! ахъ! это было бы ужасно! думала сама про себя мадамъ д'Егмонти. Онъ вѣрно ему все откроетъ, если еще не открылъ; онъ предостережетъ его; противъ хитрости женщины, которая съ жадностью хотѣла овладѣть богатствомъ юноши! Этимъ онъ вооружитъ противъ меня Поля и я лишусь уваженія его, а что еще важное, лишусь вліянія надъ своимъ зятемъ, вліянія, котораго я такъ давно добивалась! Поль однажды предупрежденный нотаріусомъ своимъ, никогда уже болѣе уже довѣрится мнѣ, потому что всѣ слабые характеры, сознавая свое непостоянство и нерѣшительность тѣмъ упрямѣе; стараются удерживать свои убѣжденія, чѣмъ болѣе встрѣчается имъ препятствій. Итакъ теперь всё пропало!... Даже нельзя отказать Полю; весь городъ знаетъ, что Натали помолвлена за графа Манервиля. Всѣ узнаютъ причину разрыва свадьбы: г. Матіясъ всѣмъ будетъ разсказывать обо мнѣ и ему, конечно, всякій повѣритъ, -- ибо всѣ превозносятъ честность его, всѣ вѣрятъ его слову!... На что же теперь рѣшиться.... и какъ поступать?...
Всѣ эти размышленія, подавляли, казалось, тяжестью своею разгорячённый злобою умъ корыстолюбивой мадамъ д'Егмонти; черты лица ея исказились: она сдѣлалась блѣдна, губы ея дрожали.
Солоне не могъ не замѣтить этой перемѣны въ лицѣ своенравной Испанки, но онъ не зналъ, къ чему это нужно было ему приписать.
-- Monsieur Солоне, сказала мадамъ д'Егмонти въ полголоса, обращаясь къ нотаріусу своему, вы мнѣ говорили тогда.... вы мнѣ называли это -- галиматьею, помните? но мнѣ кажется, что это вовсе не галиматья, а что дѣло напротивъ очень ясно.