-- Это первое мое желаніе.
-- Быть счастливой женой во Франціи значитъ -- быть хорошей хозяйкой въ домѣ. Будьте увѣрены, сударыня, что дочь ваша преловко будетъ водить за носъ этаго глупца де Манервиля; онъ такъ малодушенъ и простосердеченъ, что право и не замѣтитъ этаго. Примите въ соображеніи и то, что если графъ будетъ недовѣрчивъ въ отношеніи къ вамъ, то всегда онъ все довѣрять и повиноваться будетъ женѣ своей, а черезъ нее вы уже будете и на него дѣйствовать!... Мадемуазель Натали, какъ искренно любящая васъ дочь, все сдѣлаетъ для васъ.... и участь графа будетъ въ вашихъ рукахъ.
-- Если вы говорите правду, monsieur Солоне, отвѣчала утѣшенная вдова, то я не знаю, какъ уже мнѣ васъ отблагодарить....
-- О! помилуйте, сударыня, я всегда радъ вамъ во всемъ услужить!... Переждемте теперь въ залу, продолжалъ Солоне, пропуская мадамъ д'Егмонти идти впередъ. Теперь я покорнѣйше попрошу васъ слушаться меня во всемъ, -- это единственнымъ будетъ условіемъ нашего успѣха.... Повѣрьте, кромѣ добра я вамъ ничего болѣе не желаю!...
-- Почтеннѣйшій г. Матіясъ, сказалъ Солоне, входя въ залу, не смотря на вашу предусмотристельность, не смотря на опытность вашу въ дѣлѣ маклерскому, вы все таки не представили ни того случая, когда графъ Манервиль умретъ безъ дѣтей, или не оставитъ ни одного ; -- въ актѣ вы говорили только объ однѣхъ дочеряхъ, тогда какъ нужно было говорить и о мужескомъ поколѣніи. При такихъ обстоятельствахъ можетъ возникнуть процессъ съ графами Манервилями, потому что въ этомъ случаѣ, родственники по мужескому поколѣнію всегда найдутся. За всѣмъ тѣмъ должно однако признать, что въ первомъ случаѣ имѣніе будетъ принадлежать оставшейся супругѣ, а во второмъ случаѣ, учрежденіе маіората будетъ недѣйствительно; -- это разумѣется; относится только къ будущей супругѣ.... не правда ли?...
-- Да это совершенно справедливо! по крайней мѣрѣ мнѣ такъ кажется, отвѣчалъ утвердительно Матіясъ.
Солоне подошелъ къ столу, взялъ перо и тотчасъ написалъ на полякъ контракта это условіе, на которое молодые влюбленные не обратили никакого вниманія. Послѣ нѣкотораго молчанія Матіясъ прочиталъ въ слухъ контрактъ.
-- Подпишемся, сказала мадамъ д'Егмонти.
Голосъ вмѣнялъ ей; не смотря на то, что она пересиливала себя, въ лицѣ ея была замѣтна значительеая перемѣна. Нѣтъ! подумала она, моя дочь не будетъ раззорена! Я полагаюсь на Солоне: -- онъ поплатится за все это! Натали моя будетъ владѣть титуломъ, богатствомъ, словомъ всѣмъ -- чего я желала и теперь желаю. Если она разлюбитъ его, а Поль будетъ принужденъ оставить Францію, тогда его заставятъ... Ахъ! я знаю: моя дочь будетъ счастлива, богата и независима!
Еслибъ Матіясъ такъ бы точно хорошо зналъ сердце человѣческое, какъ свою должность нотаріуса, то вѣрно бы уже онъ угадалъ мысли мадамъ д'Егмонти, по крайней мѣрѣ взглянувъ на нее, онъ бы увидѣлъ, что она, произнося слово: подпишемся, шла, какъ говорится, на открытую войну, гдѣ интересъ представлялся первымъ, непобѣдимымъ врагомъ.