Въ первый разъ въ жизни, моя Рене, я одиноко плакала, сидя подъ ивой на деревяной скамьѣ подлѣ моего длиннаго пруда, среди очаровательнаго пейзажа, который ты украсишь, такъ какъ, въ немъ не хватаетъ веселыхъ дѣтей. Твоя плодовитость заставила меня обернуться на себя: послѣ трехъ лѣтъ супружества у меня нѣтъ дѣтей! О, думала я, если мнѣ придется страдать во сто разъ сильнѣе, нежели страдала Рене, давая жизнь моему крестнику, если мнѣ суждено видѣть моего ребенка въ судорогахъ, все же, Боже мой, сдѣлай, чтобы у меня родилось такое же ангельское существо, какъ эта Атенаиса, которая навѣрно хороша, какъ день, хотя ты не описываешь ее. Я узнала въ этомъ мою Рене мнѣ кажется, ты угадываешь мои страданія. Каждый разъ, когда я вижу, что я обманулась въ своей надеждѣ, я въ теченіе нѣсколькихъ дней переживаю мрачную печаль. Я слагаю мрачныя элегіи. Когда же я буду вышивать маленькіе чепчики? Когда же буду я выбирать полотно для дѣтскаго приданаго? Когда же хорошенькія кружева будутъ закрывать дѣтскую головку? Неужели мнѣ не суждено слышать, какъ маленькій ангельчикъ называетъ меня мамой, таща за платье или тираня меня? Неужели я никогда не увижу на этомъ пескѣ слѣдовъ колясочки? Неужели я не буду поднимать во дворѣ сломанныхъ игрушекъ или, какъ ты, какъ многія матери, которыхъ я вижу, покупать маленькія сабли, маленькую посуду, куколъ? Неужели мнѣ не суждено смотрѣть на развитіе жизни ангела, который будетъ другимъ, еще болѣе любимымъ Фелипомъ? Я хотѣла бы имѣть сына, чтобы знать, какъ можно еще сильнѣе любить своего возлюбленнаго во второмъ его проявленіи! Мой паркъ, мой замокъ кажутся мнѣ холодными и пустыми. Бездѣтная женщина -- чудовищное явленіе; мы созданы только для того, чтобы быть матерями. О, ты, докторъ въ корсетѣ, ты правильно взглянула на жизнь! Безплодіе -- ужасно во всѣхъ отношеніяхъ! Моя жизнь слишкомъ походитъ на овчарни, Гесснера и Флоріана, о которыхъ Ривароль говорилъ, что тамъ хотѣлось бы видѣть волковъ. Я тоже хочу жертвовать собой. Я чувствую въ себѣ силы, на которыя Фелипъ не обращаетъ вниманія. Если я не сдѣлаюсь матерью, то мнѣ придется выдумать для себя какое-нибудь несчастье. Вотъ что я только-что сказала, моему послѣднему мавру; на его глазахъ выступили слезы. За это онъ получилъ названіе восхитительнаго дурачка. Съ нимъ нельзя шутить по поводу его любви!
Порой на меня находитъ желаніе совершать новены, просить дѣтей у какой-нибудь мадонны или у водъ. Будущей зимой я посовѣтуюсь съ докторами. Я такъ бѣшусь на себя, что не могу больше говорить съ тобой объ этомъ. Прощай!
XLIV.
Той же
Парижъ 1829.
Какъ, моя дорогая, годъ безъ писемъ? Я немножко обижена. Думаешь ли ты, что твой Луи, который приходилъ ко мнѣ черезъ день, замѣнялъ для меня тебя? Мнѣ мало слышать, что ты не больна и что ваши дѣла идутъ хорошо; я хочу знать, что ты думаешь и чувствуешь, высказывать тебѣ все, рискуя, что ты меня разбранишь, будешь порицать или не поймешь: вѣдь я тебя люблю. Ты молчишь и живешь въ деревнѣ, когда могла бы наслаждаться въ Парижѣ парламентскими тріумфами графа де-л'Эсторадъ, рѣчи и преданность котораго дали ему вліяніе и который послѣ сессіи, конечно, займетъ высокое положеніе. Твое поведеніе меня страшно безпокоитъ. Проводишь ли ты жизнь въ томъ, что пишешь ему инструкціи? Нума не былъ такъ далекъ отъ своей Эгеріи. Почему ты не воспользовалась удобнымъ случаемъ пріѣхать въ Парижъ? Я четыре мѣсяца наслаждалась бы твоимъ обществомъ. Луи мнѣ сказалъ, что ты пріѣдешь въ Парижъ, чтобы тутъ у тебя въ третій разъ родился ребенокъ. Ахъ, ты ужасная матушка Жигонь! Послѣ долгихъ разспросовъ, оховъ и вздоховъ Луи, хотя онъ и дипломатъ, сознался, что его внучатный дядя, крестный отецъ Атенаисы, очень плохъ. Вѣрно ты въ качествѣ образцовой матери желаешь обратить на пользу твоего семейства славу и рѣчи депутата и съ ихъ помощью получить хорошее наслѣдства отъ послѣдняго родственника твоего мужа по материнской линіи? Вудъ спокойна, моя Рене, Лономкуры, Шолье и салонъ баронессы де-Макюмеръ работаютъ въ пользу твоего Луи. Мартиньякъ, вѣроятно, помѣститъ его въ счетную экспедицію. Но если ты мнѣ не скажешь, почему ты остаешься въ деревнѣ, я серьезно разсержусь. Не для того ли, чтобы не казаться геніемъ политики дома де-л'Эсторадъ? Или изъ-за дядюшкинаго наслѣдства? Боишься ли ты сдѣлаться съ Парижѣ менѣе матерью? О, какъ бы я хотѣла знать, не остаешься ли ты въ деревнѣ, чтобы не пріѣхать въ первый, разъ въ Парижъ въ некрасивомъ видѣ? Ахъ, кокетка! Прощай!
XLV.
Рене Луизѣ.
Ты жалуешься на мое молчаніе, но развѣ ты забыла о двухъ темныхъ головкахъ, которыми я управляю и которыя управляютъ мною? Впрочемъ, ты угадала нѣкоторыя причины, заставляющія меня оставаться въ деревнѣ: меня удерживаетъ мысль о положеніи нашего дорогого дяди, а кромѣ того я не хочу тащить въ Парижъ четырехлѣтпяго мальчика и почти трехлѣтнюю дѣвочку, когда я снова готовлюсь стать матерью. Я не хочу стѣснить твой домъ и твою жизнь такой семьей. Я не хочу въ неприглядномъ видѣ показаться свѣту, въ которомъ ты царишь, а меблированныя квартиры внушаютъ мнѣ ужасъ. Дядя Луи, узнавъ о назначеніи своего родственника, подарилъ мнѣ половину своихъ сбереженій, двѣсти тысячъ франковъ, предназначивъ ихъ на покупку отеля въ Парижѣ, и я поручила Луи пріискать домъ въ твоемъ кварталѣ. Моя мать даетъ мнѣ около тридцати тысячъ франковъ на меблировку. Когда я пріѣду въ Парижъ на время сесеіи, я пріѣду къ тебѣ. Словомъ, я постараюсь быть достойной моей сестры по избранію (говорю безъ игры словъ).
Благодарю тебя за то, что ты доставила Луи такое хорошее положеніе при дворѣ, но, несмотря на уваженіе, которое къ нему питаютъ де-Бурмонъ и де-Полиньякъ, желающіе его имѣть въ своемъ министерствѣ, я не хочу, чтобы онъ былъ слишкомъ на виду; такое положеніе опасно: я предпочитаю счетную экспедицію вслѣдствіе ея неподвижности. Наши дѣла въ Крампадѣ будутъ въ очень хорошихъ рукахъ, и едва нашъ управляющій ознакомится съ своимъ положеніемъ, будь спокойна, я пріѣду помогать Луи