Глава 26. "Бледнолицые увидят танец скальпов"
Художник из школы Сальватора Розы[13], которому по вкусу сочетание чёрных теней и слепящего света, нашёл бы тему для картины внутри хижины, возведённой Ма-но-ти для Элфа Коуи, или Серебряного Голоса.
В середине хижины стоял большой светильник. Когда пришла густая ночная тьма, его наполнили рыбьим жиром, который издавал тошнотворный запах, и зажгли. Светильник мерцал и дрожал, но в его свете можно было увидеть трёх беспомощных женщин, которые сжались в одном углу. Не хватит слов, чтобы описать их бледный, несчастный вид. В другом углу растянулся Элф Коуи. Широкая повязка скрывала его глаза, которые Китти Малдун так удачно лишила зрения.
Миссис Коди, её дочь и Китти Малдун переговаривались шёпотом, но отдельные слова всё равно достигали ушей дьявола в человеческом обличии.
Они говорили о самоубийстве. Надежда оставила их бедные сердца, смерть казалась им слаще, чем предстоящие тяжёлые испытания.
Разговор был прерван грубым смехом. Это смеялся Элф Коуи.
-- Если вы так желаете умереть, то скоро умрёте, -- сказал он, -- но другим способом. Мои краснокожие друзья любят трагические представления -- массовые и под музыку. Вы будете ждать смерти, пока она не наступит.
-- Вы, грязный мерзавец! -- воскликнула Китти. -- Берегитесь, как бы вам не пришлось искать новые глаза. Если вы не закроете свой мерзкий рот, я их вырву. Нет, вы не были рождены женщиной, вас вытащили из преисподней.
-- Вы заплатите за эти слова, чертовка, -- сказал Коуи, скрипя зубами от злости. -- Скоро вы потанцуете на горячих углях под песни тысячи воинов.
-- Уж конечно, вас ждёт кое-что похуже, вы, мерзкий язычник. Старый Сатана пригласит вас к себе в преисподнюю, и там вы спляшете под собственные стоны. А, кажется, он сам за вами идёт...