-- Продадите эту лачугу? -- спросил Билл у человека, который казался главным.
-- Да, если предложите хорошую цену. Можем построить ещё. Сколько вы дадите?
-- Этих двух лошадей и сотню сверху, -- сказал Билл, протягивая стодолларовую банкноту, которую дал ему Понд.
-- О'кей, дом ваш! -- сказал рабочий. -- Ребята, хватайте доски -- нужно построить ещё один до заката.
Билл и его компаньон спешились, сняли свои одеяла, оружие и седельные сумки в дом и отдали лошадей. Теперь у них был дом, и заселение было недолгим.
* * *
На Дедвуд опустилась ночь. Но спокойствие не пришло в этот город, как оно приходит туда, где рабочий радуется часам отдыха. Свет, который пробивался между щелей покосившихся хижин и мерцал сквозь холстяные стены, песни, крики, смех, проклятья и пьяные вопли делали это место похожим на пандемониум.
Почти каждое строение, каждая палатка, хижина или более роскошный каркасный дом был салуном, игорным притоном или тем и другим вместе. И все они были полны людей. Овраги и низины, где днём шла работа, сейчас были оставлены, и золото, только что вырванное из земных недр, сыпалось на игорный стол или текло в карман торговца ромом.
В этот час по окраине города на благородном чёрном коне скакал некий человек, ведя усталого мустанга. Он оставил обоих коней на кусочке травы и не снял с них сёдла и уздечки. Затем он приставил своё ружьё к дереву и зарядил шестизарядник. Он проделал этот с величайшей осмотрительностью. Затем он натянул шляпу на лицо, вошёл в ближайший салун, бросил серебряный доллар и попросил бренди.
Перед ним были поставлены бутылка и стакан. Он до краёв наполнил стакан, выпил и пошёл к выходу.