47
больничной церкви уголок и для меня, преданнейшаго вашего слуги. Николай Б. Каменский."
25го Декабря , в день Рождества Христова, объявил он с радостным видом детям своим о том, что удостоился на днях примириться со Христом, и после сего спокойно ожидает своей кончины. Дети его и в то время стали говорить ему о его скором выздоровлении , думая тем его утешить. Почтенный Старец, собравшись тогда с духом , сказал им твердым и вместе торжественным голосом: "Что вы меня успокоиваете ; я очень спокоен; я Xpистианин мне более семидесяти лет: вот моя болезнь. В жизни я никого не обидел. Что трудами моими нажил -- то оставляю вам. В карты ничего не проиграл; не промотал. Никто вас не упрекнет именем отца. После этого о чем мне безпокоиться. Верую в Искупителя Христа и вера моя не посрамит меня в день судный. Я иду туда, где находятся родители мои, жена, дядя....."
Так мыслил, так действовал в то время сей истинный Христианин, достойный сын Церкви -- и примерным благочестием своим водворял некоторое неописанное спокойствие в сердцах огорченных его детей и ближних!
Несколько дней спустя после приобщения Св. Таин подозвал он детей своих, и умильным голосом произнес им следующия свова : " Еще есть у меня к вам одна прозьба , друзья мои ; не откажите мне в оной. Спокойствие мое от того зависит." -- Он просил в то время, когда мог приказывать! но для чего поступал он таким образом, как не от опасения огорчить детей своих? " Покройте -- продолжал он--
48
сей стол , перед глазами моими находящийся, чистою салфеткою; поставьте на оную образа Спасителя и Богородицы и зажгите перед ними лампаду. Я желаю сего -- прибавил он -- для собственнаго моего спокойствия, и уверен, что вы мне в том не откажете. " Воля его была в туже минуту исполнена, и он сказал тогда детям своим смотря на образа: "Благодарю вас. Теперь я совершенно спокоен." --
С того времени днем и ночью устремлены были ежечасно ослабевавшее взоры его на священныя изображения, перед ним находившияся. Он молился в то время, когда мучительная болезнь оставляла его несколько в покое; молился и тогда , когда жестокая боль заставляла его испускать жалостные крики. Никогда не роптал он против определения Всевышняго ; с покорностию предавался Святой Его воле. Нестерпимая боль его усиливалась ежедневно ; наконец с первых чисел Генваря возобновлялась каждые полчаса , вместе с сильным по временам жаром и ознобом, признаком медленной лихорадки. Пронзительные стоны болящаго раздавались по всему его дому и раздирали на части сердца детей его и приближенных. В cиe время из уст добродетельнаго Старца выходили только сии слова: Господи! помилуй меня! Помилуй меня Ииcyce!-- Помолитеся за меня --сказывал он также неоднократно окружавшим его. Таким образом вера, сопутствовавшая ему в сей жизни , и у двери гроба сопровождала его в другую жизнь, неведомую нам, но в ту , где нет ни стонов, ни воздыханий , где каждый получает по делам своим! --
Болезнь продолжалась -- но не с такою уже силою, и ослабевавший поминутно голос Страдальца являл
49