очевидным образом скорое разрушение телеснаго его состава: "Sic transit gloria mundi! -- говорил тогда болящаго окружавшим его -- и сохранял прежнее спокойствие духа. 17го Генваря , в 12м часу вечера , пожелал он собороваться Святым маслом и с неописанною набожностию молился во время чтения Божественнаго Евангелия , к коему с трогательным также благочестием прикладывал трепещущия уста свои, 19го числа слабость его увеличилась; уже не пронзительные крики , а умильные стоны, подобно детскому плачу , вырывались из груди больнаго. В таковом жалостном положении пробыл он целыя сутки, сохраняя глубокое молчание, и указывая только по временам на часы , как бы желая знать: скоро ли настанет последний час его жизни ?
20го числа по утру боль совершенно унялась -- и смерть начала распространять над больным владычество свое. Ноги его оледенели ; хлад покрыл все почти его члены , дыхание ослабевало и по временам прерывалось. Он лежал с сомкнутыми веждями и с сложенными на крест руками, коими попеременно дотрогивался чела своего , желая знать, не покрывал ли уже онаго смертный пот, вестник ожидаемой им кончины. По временам продолжал он указывать на стоявшие насупротив кровати столовые часы -- и что всего удивительнее было тогда и непонятнее -- складывал с самаго утра пальцы свои на крест и показывая оные предстоявшим , умильно смотрел на них, как будто прося их об чем (1). Наконец,
(I) Надлежит здесь заметить, что дети его того утра при нем уже более не находились; ибо лишь только приближились они к его кровати и
50
видя, что его не понимают, собрался он в двенадцать часов по полуночи с силами и голосом весьма тихим и едва вразумительным произнес имя старшей своей дочери : Аннушка. -- Тогда окружавшие его поняли, что он желал благословить детей своих и проститься с ними. Призвали их; они подошли к кровати и почтенный Старец, приподняв в то время оледеневшия руки, кои дети его старались разогревать горячими поцелуями своими, но тщетно -- соединил по прежнему на крест пальцы свои и прерывающимся от слабости голосом произнес несколько раз : благословляю вас, благословляю вас. Потом движением руки дал знать, чтоб они от него удалились и сомкнув по прежнему вежди свои, соединил руки, но для того, чтоб приподняв их над грудью своею , низпосылать усердныя молитвы всевышнему, уповательно о тех, кои столь близки были в сей жизни его сердцу и с коими готовился он расстаться. Картина величественная и вместе трогательная! С одной стороны разпростертый на смертном одре, благочестивый Старец , в добродетели поседевший, с лицем, исполненным спокойствия и твердого на Всемогущаго упования; с другой огорченное -- но вместе и успокоенное толь Христианскою кончиною семейство его, которое смешивало слезы неописанной горести с слезами внутренняго удовольствия. Предстоявшие удивлялись и радовались вместе, взирая на толь завидный конец Мужа , который даже перед кончиною своею являл им разительный пример тор-
он раскрыл глаза , как приметя их, испустил вдруг пронзительный крик, который заставил их вытти из комнаты.
51
жества добродетели над ужасами самой смерти. В четыре часа по полудни еще пожелал он проститься с детьми своими , пожелал прижать их попеременно к едва трепещущему уже сердцу своему и к охладевшим устам, кои готовы были навсегда закрыться. Прощаясь с меньшим сыном, произнес он ему слабым, но довольно врозумительным голосом слово : готов ; после сего отдаляя его рукою своею закрыл снова свои вежди. При сем слове сын не мог удержаться от слез, и с сильными рыданиями кинулся еще целовать отца своего. Сей последний открыл тогда на минуту ослабевающия вежди и смотря на горесть сына и других детей вокруг его стоявших, поколебался в своей твердости, и не будучи уже в состоянии проливать слезы , изобразил на устах своих жалостною улыбкою взаимную свою печаль; потом дал снова знак, чтоб дети его вышли из комнаты. По прошествии нескольких минут благичестивыйн муж сей еще пожелал удостоиться приобщения Святых Христовых Таин, что исполнив с свойственною ему теплою верою , произнес снова предстоящим слово: готов -- и сомкнул вежди свои, сложа на крест руки, кончил заниматься уже земными вещами для совершеннаго посвящения себя Тому , к Коему во всю жизнь свою не переставал воскрылять духом. Не много погодя начал он отходить , подобно человеку в объятиях сладкаго и вместе тихаго сна находящемуся , и по прошествии трех часов уснул спокойно вечным сном ( тогож 20го Генваря ) в семь часов, десять минут, по полудни, на семьдесят седьмом году от рождения.
В следствие одной статьи духовнаго завещания
53