-- А!-- крикнула я, внѣ себя отъ бѣшенства.-- Вы хотите показать этимъ, что не придаете никакого значенія моимъ словамъ? Я для васъ ничтожное существо, созданное для вашихъ прихотей? Такъ я же заставлю васъ относиться во мнѣ серьезно!
Тутъ я схватила со стола хирургическій ножъ и изо всей силы ударила имъ мужа. Я поранила ему только руку. Онъ снялъ фракъ и преспокойно началъ перевязывать рану, точно какую-нибудь царапину. Видъ крови нисколько меня не обезоружилъ и я продолжала кричать, что есть силы:
-- Теперь вы, вѣроятно, довольны... Васъ должна радовать возможность пойти и донести на меня, добиться моего осужденія на смерть... Вы будете имѣть удовольствіе видѣть, какъ моя голова скатится на гильотинѣ!
Ахъ, Арсена! Этотъ невыносимый человѣкъ посмотрѣлъ на меня невозмутимо-спокойными глазами и, добродушно улыбаясь, приговорилъ:
-- Милочка моя, какая ты глупенькая!
"Русская Мысль", No 9, 1884