Ламы, изображавшие Миларайбу и Райчуна, по внешности совсем не передавали вида того знаменитого тибетского отшельника Миларайбы и его ученика Райчуна, какими мы ожидали бы их видеть -- в образе суровых горных отшельников. Ничего подобного не было. Актеры были одеты в костюмы божественных волхвов, -- последователей буддийской системы тантры, как их обыкновенно представляют ламы в религиозных сценах, -- в халатах с узорчатыми наплечниками и с остроконечными шапками ванзай с черной бахромой, прикрывающей лицо. Миларайба всё время сидел неподвижно, а Райчун вставал по временам с места и ходил по площади. Вдруг из соседнего монашеского дворика вышли два старика огромного роста, в масках, и направились к сцене, громко разговаривая между собой.
Вся публика встретила их появление непринужденным восторженным криком: "Гомпо Дорджэ! Гомпо Дорджэ"!..
Все расступились перед ними и пропустили их к площадке сцены, которую тотчас же окружили просторным кольцом. Старики на вид были совершенно похожи друг на друга. Они были одеты в куртки из звериных шкур. У каждого были лук и колчан со стрелами, а в руках они держали по дубинке.
Маски у них были сделаны довольно искусно и изображали бородатых добродушных стариков в мохнатых бараньих шапках.
Оба старика, выйдя на сцену, поклонились сперва Миларайбе, а затем стали расхаживать взад и вперёд, то разговаривая между собой, то обращаясь к публике. Они были настоящими артистами: ходили спокойно и важно, говорили громко, со старческим медленным акцентом. К сожалению, я в то время, за два месяца моего пребывания в Лавране, еще не успел хорошенько усвоить особенности здешнего тангутского наречия, но всё же между их разговорами я уловил диалоги вроде следующего:
-- " Ну, слыхал ты когда-нибудь, что на свете существует так называемое лаимбрай (карма)"?!
-- "Нет! А что же это такое?"
-- "А вот, примерно, кто-нибудь совершил неправду: украл, солгал или обидел другого, но случись, что он хитро избег наказания. Тогда что? Ты думаешь, что он так и навсегда останется безнаказанным? Нет, никогда: он всё-таки будет в конце концов наказан злой судьбой. Вот это-то и есть лаимбрай. От него-то никакой хитрец не может скрыться, ему не будет от него житья, если не в этой жизни, то в той".
-- "А-а! Тогда это хорошо! Теперь начинаю понимать. Стало быть, и наш здешний NN (называет имя одного из состоящих при гэгэне лиц, которого лавранцы недолюбливают за его проделки. Он сидел в эту минуту на балконе, возле своего покровителя -- гэгэна) будет всё-таки потом наказан"?
-- "Ха! Ха! Ха! Ещё бы"!