И как напишет -- его тащут в тюрьму. А караульные солдаты смеются:
-- Опять, говорят, Гоголь к нам в гости пожаловал...
А Гоголю что? Ну, пожаловал и пожаловал, что тут особенного? Ежели бы за воровство, или убил кого, а то ведь за книгу, за правду... Тут греха никакого. Ну, а господам правителям это ни к чему: они этого не разбирали. У них правило такое было, постановление такое. Да и сам в толк возьми; Гоголь их ругает, а они ему награду давай? Дескать, "благодарим тебя, Гоголь, что ты нас подлецами обозвал -- на тебе за это золотую медаль"?.. Так не бывает... Ведь не безумные были эти правители. Обругал, ну садись, отсиживай срок. Да и сам Гоголь хорошо понимал это дело: на то и шел человек -- знал, какая награда от них полагается... Ну, жил, писал книги, сидел в тюрьме и умер... Своею смертию помер -- никто его не убивал.
В московских низах мало кто знаком с жизнью невымышленного Гоголя, по крайней мере, из числа довольно многих своих низовых знакомых я встретил лишь одного человека, который знал подлинную биографию его. Другой рассказчик рассказывал:
-- Гоголь тоже, как Максим Горький, был босяком, выпивал здорово, потом остепенился, стал писать сочинения, и тут ему повезла фортуна и пошел он в гору, прославился.
Рассказчик ни одного из сочинений Гоголя не читал, хотя и знает грамоту: "некогда" (сам он по профессии водопроводчик, человек еще не старый). Но в низах Гоголь все же распространен, конечно, настолько, насколько распространена там книга; вернее сказать, распространен не весь Гоголь, а одно из его произведений -- "Тарас Бульба", это одно из любимых чтений низов.
Как Пушкин учился в школе
Познакомился я с ним в харчевне, за чайным столом, потом мы не раз встречались там же, разговаривали. Он человек лет пятидесяти, рабочий-каменотесец из крестьян Костромской губернии; работает в Москве давно. Товарищи по работе называли его Василием Прокофьевичем, так и я стал называть его, а фамилию мне как-то не пришлось спросить у него. Как-то по моему почину разговор у нас зашел о книгах.
Василий Прокофьевич назвал себя "большим любителем интересного чтения", но из прочитанных им книг мог указать только роман "Камо грядеши?", автором которого ошибочно назвал Достоевского (в произношении этой фамилии он делал ударение на первом "о"), затем назвал еще повесть Пушкина "Капитанская дочка", но сам он ее не читал, а слушал, как другие читали.
-- Я тогда еще холостой был, -- рассказывал он, -- работал в артели в Москве. И вот один наш паренек раздобыл эту "Капитанскую дочку" про Емельку Пугачева и стал читать. Он читает, а вся артель слушает. Бывало, придем с работы, надо бы спать ложиться, а мы не спим, слушаем, чем там дело кончится. Да ночей, может, семь слушали. Ну, это, действительно, занимательное чтение было. И ведь вся правда, все с правды списано.