Ну, им-то что? Хоть сию минуту умри, а только сперва покорись.
-- Ты бы, говорят, все же покорился бы... Только, говорят, одно слово скажи: "покоряюсь".
А Пушкин знает ихнюю заботу.
-- Ну, езуиты же вы, -- говорит. -- Вы чего добиваетесь? Медаль от царя получить хотите? Ну, только от меня вам, подлецам, не будет помощи в этом деле.
Видят они -- не выгорает их мошенническое дело, побежали докладывать царю.
-- От Пушкина, говорят, нет покорности, а здоровьем он совсем плох, того гляди умрет. А на наш, говорят, разум надо бы его без всякой покорности выпустить... А то еще умрет, станут говорить: "уморили Пушкина".
-- Ну что ж, -- говорит царь, -- так и так, пусть будет по-вашему.
Они и помчались. Прибежали, кричат:
-- Пушкин, выходи на волю без всякой покорности!
А Пушкин уже вытянулся, помер... И не надо ему ни воли, ни царя, ни гордости этой. Лежит себе, и ничего ему не надо. Ну, умер, что тут поделаешь? Не воскресишь.