Говорят министры царю:
-- Пушкин умер. Мы, говорят, прибежали, кричим: "Пушкин, выходи на волю без всякой покорности!" -- глядим, а он уже мертвый...
Тут царь и говорит:
-- Я в том деле не при чем. Действительно, говорит, посадил я его в крепость, так без этого нельзя -- он меня в грош не ставил. Всем я царь, а только Пушкину ни то, ни се был.
Ну, конечно, станет царь себя виноватить! Кругом виноват будет, а не скажет: "я виноват". Так и тут: уморил Пушкина и говорит: "я ни при чем". На Пушкина всю вину свалил. Ну, все же и правда вышла наружу. Это уж потом, когда царь умер, по бумагам докопалилсь... Видят: на Пушкина стороне -- правда.
-- Он, говорят, справедливый человек был, он за крестьян стоял.
Вот поставили ему памятник.
Как Пушкина жена погубила
Алексей Кузнецов, парень двадцати пяти лет, крестьянин Тверской губернии, торгует на улице фруктами, цветами; выпивает, но немного; грамотный, но кроме книг лубочного издания о сыщиках и разбойниках ничего не читал. Знает много легенд о ведьмах, оборотнях, колдунах, в которых верит, потому что "сам своими собственными глазами насмотрелся на их подлые дела".
С ним и его односельцем, тоже уличным торговцем Ильей Васютиным сидел я в харчевне за чаем и заговорил о Толстом.