-- Вамъ впередъ довлѣетъ -- говорила въ дверяхъ передней Аксинья Михайловна, вдова бывшаго Р... Городничаго, женѣ настоящаго.
"Мать моя, вашъ супругъ прежде моего обрѣтался въ службѣ, покорно прошу!("
-- Не могу, моя родная: дружба дружбой, а честь честью!--
"Что вы тутъ церемонитесь" сказалъ вошедъ на лѣстницу Городничій. "Эй, малый! отвори обѣ двери!" Лакей исполнилъ приказаніе Городничаго, а тотъ втолкнулъ въ столовую вмѣстѣ и вдову и свою жену.
-- Вотъ вамъ и вся недолга. Охъ ужь мнѣ этѣ женщины -- прибавилъ онъ вошедъ въ залу запыхавшись (онъ былъ человѣкъ очень тучный) Петрушѣ, который принималъ мущинъ, а Настасья Васильевна женщинъ.
Гостиная уже наполнена была барынями и барышнями. Все сидѣло смирно, тихо, чинно, а главное достоинство въ нихъ было то, что онѣ старались казаться огорченными смертію покойнаго, потому что кислыя лица ихъ не могли скрыть принужденности отъ внимательныхъ глазъ сироты.
-- Садитесь, сударыни, сюда на диванъ -- сказала Кривдина вдовѣ и женѣ Городничаго, сажая ихъ въ первое мѣсто. Дамы усѣлись и глядя на присутствовавшихъ, также надѣли на себя постныя маски.
Мертвое молчаніе существовало во всемъ собраніи.
"Вотъ ужь девятый день нашему сосѣду" сказала одна худощавая помѣщица сидѣвшей подлѣ себя, желая начать разговоръ. "Скоренько скончался: надобно было пожить еще годиковъ десятокъ."
-- Полно, мать моя -- отвѣчала тихо другая -- ему ужь было около семидесяти лѣтъ, пора костямъ и на мѣсто.--