-- Отъ того-то меня и беретъ горе. Вчера, какъ собака, прости Господи, схватилъ сорокъ тысячъ, а нынче и носу не кажетъ; вотъ съ какимъ нагрѣшникомъ ты познакомилъ меня, Дмитрій Кирилычь.--
Сказавъ это Толстухина прослезилась, сѣвъ въ уголокъ.
-- Да вотъ, кажется онъ ѣдетъ! такъ точно, онъ!--
"Гдѣ! гдѣ! " вскричала Васса Филатьевна, вскочивъ и бросясь къ окошку. "Такъ онъ, родной мой. Отецъ! голубчикъ! Дмитрій Кириловичь! ради самого Создателя, не сказывай ему того, о чемъ мы съ тобою разговаривали; прахъ меня побери, наболтала на свою шею! "
-- Для чего разсказывать, сударыня? это ваше дѣло, а не мое.--
"За чѣмъ вы сюда зашли, мой любезный? Я^стосковался о васъ, сидя цѣлое утро дома" сказалъ вошедшій Влюблинскій. "Васса Филатьевна! что вы не гоняете его отъ себя. Вѣдь эти молодцы...."
-- Онъ передъ тобой только вошелъ -- отвѣчала Толстухина -- понапрасну не клепи, батюшка.--
"Я былъ у Г-на Комменданта" сказалъ Лиловъ: "и надѣюсь въ скоромъ времени опредѣлиться въ военную службу; полагая, что вы здѣсь, я надѣялся вмѣстѣ ѣхать домой, а сюда зашелъ отъ нечего дѣ.лать."
-- Вотъ, что дѣло, то дѣло -- отвѣчалъ Влюблинскій.-- Васса Филатьевна -- продолжалъ онъ, выводя въ Другую комнату Толстухину -- мнѣ есть нужда съ вами поговоришь.--
"Что такое, мой родной? " спросила Толстухина.